Будущее
Шрифт:
Я не хотела думать о том, что нас ждет завтра, о том, что мы будем есть. Эти мысли я упорно отгоняла и всматриваясь в бесконечное желтое полотно, шаг за шагом теряла надежду. Но рядом шел Мэтт, немного осунувшийся, но все такой же решительный. Я не могла его подвести.
Когда я уже с трудом открывала глаза и почти не видела дороги перед собой, мы наткнулись на непонятные нагромождения труб, длинной толстой проволоки и бетонных блоков.
Я уже и не ожидала хоть какого-то укрытия. Впервые за эти дни мы не будем
Мэтт уже заприметил какое-то местечко и махнул мне в ту сторону. Сил осматривать все остальное просто не было, поэтому едва забредя в широкую трубу, я сразу же упала прямо так на бетон. Мэтт последовал моему примеру. Не знаю, сколько прошло времени. Здесь было довольно-таки темно и солнечный свет почти не проникал внутрь, но по моим ощущениям мы лежали плашмя несколько часов.
С трудом пошевелившись, я вытянула онемевшую руку и потрепала Мэтта по плечу. Хочешь-не хочешь, а встать все-таки надо и привести себя в порядок, посмотреть, что у нас осталось из вещей и припасов. Мэтт громко заворчал, но все же поднялся. Его волосы, которые мне очень нравились, сейчас полностью состояли из песка. Подозреваю, что мое состояние мало чем отличается.
– Снимай вещи, Мэтт, хорошенько их вытряси. То, что нельзя больше надеть, оставь, желательное переодеться и ноги, - я достала упаковку бинтов, - перевяжи, только не туго. Неизвестно, как скоро нам придется отсюда уходить.
Мэтт кивнул и принялся за дело, а я отошла чуть дальше, не уставая поражаться уровню человеческой инженерной мысли. В этой трубе я помешалась свободно во весь рост и даже могла вытянуть руки вверх. Сама труба заканчивалась через десяток метров, причем ее конец был полностью погребен песком, так что с той стороны нас никто потревожить, явно, не мог.
Я разложила спальный мешок прямо так, на бетон и принялась перебирать свой рюкзак. Пришлось хорошенько его потрусить. Так, негусто. Четыре консервные банки и четыре же бутылки воды. Две пачки то ли хлебцев, то ли печенья. Теперь уже не разобрать, остались просто крошки.
– Мэтт, что у тебя?
– Две бутылки воды и две пачки крупы.
То есть максимум дней пять, ну шесть, не больше. И это если мы сможем развести костер и эту самую крупу приготовить. Больше пугало количество воды. Черт бы вас побрал, Тони и Гаррет! Из-за вас нам пришлось уходить в такой спешке. Мэтт словно прочитал мои мысли.
– Как думаешь, что они подумали? Ну, эти, как их там, Тони и Гар?
– Не знаю и знать не хочу, - устало ответила я.
В рюкзаке я нашла относительно новый свитер и сразу же его натянула его, старый свернула валиком и положила на спальный мешок. Пускай послужит подобием подушки.
– А мне вот очень даже интересно, какие у них были рожи, - засмеялся Мэтт.
Я вот его веселья совсем не разделяла, но не скрою,
– Надо бы пойти осмотреться, - лениво предложила я.
– Да, - довольно бодро ответил Мэтт, - только разделяться не будем. Идем вместе.
Я согласилась и перевязав натертые ноги бинтом, влезла в свои изношенные ботинки и вышла наружу. Что ж, погода была, на удивление, мирной и спокойной. Легкий ветерок и солнце, не палящее изо всех сил.
– Пойдем сначала туда, - Мэтт указал на огромные каменные остовы, торчащие из-под земли.
– Пошли, - согласилась я, - интересно, что это было раньше?
– Понятия не имею. Может быть, огромные заводы или самые настоящие мосты. Ну, помнишь, такие, на картинках? Мне отец еще показывал. Они были высоко-высоко над землей, и даже над морем.
Представить здесь море не получалось. Хотя ... Неужели они виноваты во всем этом?
Я тяжело вздохнула и потерла шею. В груди то и дело покалывало. Как же мне тебя не хватает, Алекс. Я так хочу, чтобы ты был жив, просто жив, даже если мы никогда не встретимся.
– Александра, смотри!
– вдруг закричал Мэтт и стрелой метнулся куда-то вперед.
Я сорвалась следом, даже не отдавая себе отчет в том, что делаю. Алекс меня бы за это не похвалил. Упрямо мотнув головой, я продолжала бежать, однако, вскоре увидела, что Мэтт остановился и вроде бы что-то рассматривает. Через минуту я была рядом. Сказать, что я удивилась, это ничего не сказать. Мэтт молчал, молчала и я. Наконец, он выдавил:
– Это вообще нормально?
– Я понятия не имею!
– Может..., - Мэтт присел на корточки.
– Даже не вздумай! Не рви!
– закричала я.
Парень слегка поморщился.
– Что будем делать?
Я посмотрела на цветок в песке и пожала плечами. Да, именно цветок. Даже не знаю, как его описать. Толстый, в несколько пальцев, зеленый стебель, явно, не страдающий от жажды, как мы с Мэттом, такие же толстые крупные листья с видимыми прожилками и огромный насыщенно-синий цветок.
– Не знаю, но мне это не нравится.
– Видимо, у него огромные корни, раз он дотягивается до воды. Ты только посмотри, какой он красивый!
– продолжал восхищаться Мэтт, а я нервно оглядывалась.
– Как думаешь, он вырос здесь сам?
Мэтт вздрогнул и почесал голову.
– Не думаешь же ты, что ...
– Тихо!
– шикнула я и прислушалась.
Ветер, шевеление песчинок и ... песня?
– Ты это слышишь?
– прошептал Мэтт.
Я кивнула и громко сглотнула. Едва различимо, даже не слова, а какие-то странные звуки. Откуда они здесь? Я не могла определить, пока страшная догадка не озарила меня. Я опустилась на колени и приложила ухо к песку. Звуки стали громче! Боже мой...