Будущее в подарок
Шрифт:
– Прекрасно, – констатировала она. – По-моему, вам пора ужинать.
Питер хотел сказать: «Если вы считаете, что пора, я постараюсь почувствовать голод», – однако вовремя сдержался. Опять она воспримет его слова как вызов. Он предпочел состроить нечто неопределенное на лице.
Удалившийся на время робот привез неизменные плошки. Получив одну из них и ложку в придачу, Питер лукавым взором глянул на механическое существо.
– А для доктора Андерсон у вас не найдется еды?
– Не надо, – запротестовала она. – Я дома поужинаю.
– Вы туда попадете так нескоро.
– В больнице есть
– Мне было бы приятно, если бы вы отужинали со мной. – Он вновь посмотрел на робота. – Найдется что-нибудь для доктора Андерсон?
– Думаю, я смогу кое-что предложить доктору Андерсон, – уверенно произнес робот.
– Не надо, – уже спокойнее повторила она.
– Я привезу, а вы решите, как быть, – рассудительно заметил робот.
Он уехал, скрылся за дверью. Питер с веселой физиономией покосился на доктора Андерсон.
– Пока его нет, я беззащитен.
– Если понадобится, я смогу защитить вас, – абсолютно серьезно проговорила она.
– Но ведь вы не закованы в арамид, в отличие от робота.
Она посмотрела на него так, будто он сказал какую-то чепуху.
– Вам не стоит за меня беспокоиться.
Робот вернулся. На подносе были тарелки с ветчиной и с нарезанным кубиками сыром, чашка кофе, распространявшего приятный запах. Обреченно вздохнув, Линда пристроила поднос у себя на коленях, принялась есть. Питер старался не смотреть на нее. А тем более на ветчину, от которой сам тоже не отказался бы. С деланной сосредоточенностью он поглощал принесенную ему пищу, пил апельсиновый сок.
И тут ему пришла идея – надо поговорить о погоде. Нейтральная тема. И столь традиционная для Англии.
– Скажите, какая сейчас температура на улице? – спросил он.
– Градусов двадцать пять.
– Дождя, кажется, не было.
– Дождя не было.
– Хорошая погода.
– Для июня – нормальная.
Разговор получался учтивый, без надрыва. Следовало развить тему.
– Знаете, в начале века в Европе несколько раз такая жара стояла, что от перегрева и духоты умирали тысячи людей. Прежде всего, пожилые люди. И здесь, во Франции, и в Испании, Португалии. Даже в Германии. Сначала жара, а потом ливни, которые всё затопляли. Ужасные ливни. Они приводили к наводнениям. Гибли люди, скот, разрушались здания. А как сейчас?
– Сейчас такого нет, – с привычным спокойствием проговорила она.
– Уже научились управлять климатом?
– Да. Экстремальных ситуаций не допускают.
– Прекрасно. Я рад за Европу. Сейчас время отпусков. Люди по-прежнему стремятся отдохнуть на море?
– Да, конечно.
– Раньше англичане любили отдыхать в Испании, на атлантическом и на средиземноморском побережье. Я бывал там несколько раз. Прекрасно. Вы отдыхали в Испании?
– Отдыхала. Там по-прежнему хорошо. Но сейчас на Земле появилось очень много мест, где можно качественно и недорого отдохнуть. В самых разных частях…
Дверь распахнулась. В своей стремительной манере появился Фацио. Белый халат, наброшенный поверх костюма, развевался.
С легкостью одолев расстояние до кровати, он резко остановился:
– Вы хотели со мной поговорить?
– Да. Вы садитесь. – Питер дождался, когда Фацио займет свободный стул, после этого продолжил. – Насколько
Фацио выразительно помолчал, сжав свои полные губы. При этом он смотрел куда-то в сторону. Потом глянул на Питера своими абсолютно черными глазами.
– Мой друг, вы правы. Вам следует знать, в чем дело. Тем более, что это касается людей, работавших с вами. Ивар Звиедрис исчез незадолго до покушения на вас. Найти его не удалось. Никаких следов. Линард Калныньш остался. Тогда возникло предположение, что Звиедрис был причастен к покушению. Возможно, организовал его. Или, по крайней мере, участвовал в подготовке. Прошло пятьдесят лет. Линард Калныньш дослужился до высоких постов. Сейчас он – один из кандидатов на должность заместителя директора ВБР. Но я не могу пока что исключить такого варианта, что Ивар Звиедрис ни в чем не виноват, что его убили с целью запутать следствие, пустить по ложному пути, а тело очень хорошо спрятали. Но в этом случае человек, причастный к покушению на вас, а значит, связанный с преступными кругами, – Линард Калныньш. Я не могу допустить, чтобы такой человек занял должность заместителя директора. Ему в этом случае вообще место в тюрьме. Так что задача – установить истину: причастен Калныньш к покушению на вас или нет?
Питер был озадачен.
– Ваша идея, мистер Фацио, изящна, – тихо проговорил он. – Если Калныньш тогда пытался убить меня, то попытается опять. Я одного не пойму. Калныньшу сейчас под восемьдесят. О каком назначении на должность заместителя может идти речь?
– Ему сейчас семьдесят пять. На пенсию выходят в восемьдесят.
Вот как? Значит он, Питер, уже пенсионного возраста. Если учитывать эти пятьдесят лет. Но ведь он их не прожил. Они прошли мимо… А что Калныньш? Кто-то за ним стоит?
– Его кто-то продвигает? – сдержанно спросил он.
– Да, продвигает. Сам директор ВБР Джон Берджес.
– Он – американец?
– Американец. Согласно традиции, директор ВБР назначается Всемирным правительством по представлению самоуправляющейся территории США.
– И тут засилье США? – вырвалось у Питера.
– Мы не осуждаем сложившиеся традиции, – сухо произнесла доктор Андерсон.
Неловкая пауза повисла в палате. Прервал ее Фацио.
– Как вы себя чувствуете?
– Хорошо.
В подтверждение своих слов Питер сел на кровати, спустил ноги на пол, встал, прошелся перед кроватью взад-вперед. Получилось не так изящно, как ему хотелось бы, но он справился без посторонней помощи. Фацио внимательно следил за ним.
– Впечатляет, – значительно произнес он. – После пятидесяти лет… Восстанавливайтесь, мой друг, приходите в норму. Привыкайте к нынешней жизни. Доктор Андерсон поможет вам в этом. Выйдете из больницы, я оформлю вас консультантом. Если вы не будете против. Как обеспечить вашу безопасность, поговорим позже. До свидания.