Будущее есть. Горизонты мечты
Шрифт:
Собачки замерли, готовые сорваться с места, повинуясь движениям рук в контактных ваннах. От полусферы металлических громадин начали отделяться точки истребителей.
Бой начался.
За четверть часа до первых выстрелов корабли, увеличивая скорость, неслись навстречу друг другу. Операторы намечали цели и вводили их в память орудий, оружейники сотый раз проверяли сменные энергомодули для накачки лазеров, ветеринары пробегали по нейронам собачек, контролируя их проводимость, командиры следили за сохранением строя.
Через пятнадцать минут противники сблизились на расстояние залпа. Истребители
Со стапелей сорвались ракеты, настроенные на поражение металлических объектов, но противник выпустил ложные цели, и лишь одна торпеда попала в цель, чуть повредив крейсер, даже не выведя его из боя.
Полусфера нофрендовского построения ощетинилась сотнями огненных игл, но залп дальнобойных лазеров также не причинил вреда порядкам людей; энергетические щиты пока отражали смертельные лучи.
Космос в районе столкновения напоминал небо в новогоднюю ночь, расцвеченное праздничным фейерверком.
Первыми сошлись в ближнем бою края флотов, эфир заполнился криками, приказами, предупреждениями, прощаниями, плотность кораблей оказалась так велика, что происходили даже лобовые столкновения.
Огненный обруч вспыхнул по экватору шара, на долю секунды возникшего в пространстве, и быстро начал сжиматься, превратившись в точку. Флоты прошли сквозь друг друга и стали замедлять ход. Потери Пестовской эскадры оказались значительно меньше, чем у противника. Двенадцать вымпелов против тридцати четырех, девять процентов против пятидесяти — за всю историю войны такое случилось впервые. Павел Иванович, мысленно порадовавшись, что посвящал каждую свободную минуту боевой учебе, развернул корабли и приготовился вторым лобовым ударом добить врага.
И снова противники поспешили навстречу своей и чужой гибели, смертельный азарт захватил и тех, и других, не существовало в мире ничего, кроме стучащей в голове мысли: убить, убить, убить.
Перевес почти в четыре раза позволял людям без труда уничтожить все корабли противника. Даже если тридцать шесть собачек совершат «Маневр Пестова», то каждую прикроют минимум три партнера, пока та восстановится.
Когда до столкновения оставалось несколько секунд, когда приготовились схлопнуться назначенные собачки, половина крейсеров противника пропали с экранов. Перед фронтом людей находилось только семнадцать металлических громадин. Пестов инстинктивно дал команду об отмене предыдущего плана и развернул несколько кораблей на сто восемьдесят градусов, что и спасло эскадру от полного уничтожения.
Пропавшие девятнадцать крейсеров немыслимым образом оказались сзади человеческого флота. Энергетические щиты, рассчитанные всего на несколько прямых попаданий, после первого залпа и лобовой атаки у многих гравилетов оказались разряжены, поэтому иначе как избиением дальнейшие события назвать трудно. Крейсера нофрендов в несколько раз превышавшие гравилеты не только размерами, но и огневой
Осознав неизбежность разгрома, Пестов за доли секунды до первых залпов дал команду на экстренное отступление, означавшее немедленное схлопывание. Но люди всегда останутся людьми: любопытство, попытка осмыслить приказ, а может, замедленная реакция, стоили большинству жизни. Только двадцать семь собачек вышли с поля боя способными самостоятельно двигаться, девять схлопнулись в точку сбора без признаков жизни, а о судьбе остальных можно даже не гадать.
Дома Пестов не стал просить об отставке и посыпать голову пеплом, понимая, что не только его вина в этом сокрушительном поражении. Противник применил неизвестное оружие, позволяющее мгновенно перемещаться в пространстве и, скорее всего, скоростные маневры многотонных крейсеров объяснялись этим приемом.
— Разведка, разведка и еще много раз разведка, — доказывал Павел Иванович Председателю Филину. — Глубокая, поддерживаемая наукой, стратегическая разведка. Как можно воевать с противником, ничего о нем не ведая? Если у врага есть дубина, то мы должны знать о ней все. Из чего она сделана, короткая или длинная, тяжелая или легкая, и в соответствии с этим готовить свою дубину, иначе просто нельзя, иначе будем получать удар за ударом, пока не погибнем. Я с самого начала войны прошу создать подразделение, занимающееся этим, но мои обращения остаются без внимания. Все это очень похоже на саботаж или даже на измену, что, впрочем, в условиях военного времени одно и то же.
— Дорогой полковник, — Виктор Филин любил называть подчиненных по их званиям. — Я с вами полностью согласен, но ответственность за отказ создания специального разведывательного подразделения целиком лежит на Сенате. Представители планет прежде всего руководствуются экономическими соображениями. Вы же знаете, сколько я делаю для Флота, и хотя у меня формально чрезвычайные полномочия, я не все решаю в Содружестве.
— Но как сделать так, чтобы бюрократические барьеры не стояли на пути разумных решений, как спасти жизни тех, кто встречается с врагом лицом к лицу?
— Не знаю, мой друг, — председатель на мгновение задумался. — Может, приостановить пока работу Сената? Но кто это сможет сделать? Я один, без поддержки, не в силах взять на себя столь ответственный груз. Да еще из-за этого последнего разгрома начались протесты на многих планетах. Обыватель не видит всех ужасов и последствий войны, она происходит где-то там, выше его понимания. Ему не нравится повышение налогов и ограничение некоторой свободы, а что люди гибнут, защищая эту свободу, мало кого волнует.
После упоминания о поражении Пестов сжал кулаки, потом, видимо приняв решение, вытянулся по стойке смирно и произнес:
— Гражданин председатель, я вас поддержу, и командиры, и весь Флот, я уверен в этом.
Филин несколько минут смотрел в окно, затем повернулся к полковнику.
— Вы понимаете, на что идете? В случае неудачи нам не простят ничего, даже если наши действия продиктованы благородными намерениями. Ведь это практически силовой захват власти.
— Да, понимаю, и большинство космяков тоже осознает, что мы хотим совершить, но другого выхода нет.