Буду Шахерезадой

Заяц Елизавета Андреевна

Гена чуть стушевался, почесал голову, встал. Он обнял Риту.

– Ты ж моя девочка любимая, я для тебя все сделаю! Я так рад, что у нас будет малыш, я так долго об этом мечтал. Ты самая лучшая, самая моя любимая. У нас все будет хорошо.

Фраза «все у нас будет хорошо» стала его девизом на ближайшие 7 лет.

***

Через месяц сыграли свадьбу. Было очень скромно, пригласили лишь самых близких людей. Гена оберегал свою Риту, бегал вокруг нее, то воды подносил, то приобнимал за плечики. Родственники радовались, умилялись такой любви и искренне желали счастья.

После

свадьбы Рита изменилась, ну, сами понимаете, демо-версия идеальной жены закончилась. Рита стала больше лежать и меньше готовить. Да и беременность же. Токсикоз.

Обед из трех блюд уже не ждал Геннадия, как раньше, пироги по воскресеньям чаще носила Ритина мама. Она же и съедала большую их часть. Придет, бывало, часов в 9 утра (и это в воскресенье то), поставит тарелку с пирогами на стол, сама сделает себе чай и сидит перед телевизором на кухне. Жрет.

Генка напрягался. Злился. Пытался поговорить с Ритой, но та отмахивалась. Мама ей не мешала. А если Геннадий пытался аккуратно сам выпроводить маму, то она обижалась. Вслед за ней обижалась и Рита. В общем, Генка был виноват со всех сторон.

Вскоре Рита родила ребенка. Малышка была спокойной, постоянно спала, а новоиспеченная бабуля вообще у них прописалась. Приходила с утра и сидела до позднего вечера. Вроде как, помогает с ребенком, но, на самом деле, она просто смотрела у них телевизор и иногда готовила.

Готовила, надо сказать, маман хорошо, поэтому Геннадий не очень то хотел тещу обижать. А Ритка же совсем обленилась. Целыми днями смотрела сериалы, лежала и нифига не делала.

Генке все время хотелось побить Риту, потому что ну че она, sукa, такая тупая? Как бы он ни старался что-то ей рассказать, куда-то ее вытащить, ей было все равно. Все было бесполезно.

Дочка росла точной копией своей матери и тещи. Как под копирку. Она тоже лежала вместе с матерью на диване, играла в свой телефон и ничего в этой жизни не хотела. Ни книг почитать, ни погулять, ни поехать куда-нибудь. Зачем? Ведь и так все хорошо.

Ну вот, поели. Теперь можно и поспать.

Ну вот, поспали. Теперь можно и поесть.

***

Через 7 лет второго брака Гена смотрел на своих трех женщин: тещу, жену и дочь. Он понимал, что им втроем вполне комфортно живется. Они никогда не ссорятся, тихо-мирно друг друга любят своей какой-то примитивной любовью.

А он тут лишний. Он как раздражающий комар среди ночи. Никак не улетает и все уже даже не обращают на него никакого внимания и даже не пытаются ему аплодировать. Генка ушел.

Поселился на огороде, снова начал прибухивать. Уже сильнее и дольше.

– Чем я думал, когда тащил Ритку в загс? – этот вопрос снова сидел в уме у Гены. Теперь у него было уже два семейных опыта, и оба неудачные.

А как считаете вы, дорогие читатели, чем он думал?

Мне кажется, Геннадий думал гордыней. Сначала ему хотелось иметь самую крутую жену, чтобы все завидовали. Завоевать трофей. Но он не рассчитывал на то, что не потянет ее, ни материально, ни морально.

Во втором случае, он снова думал гордыней, потому что хотел, чтобы теперь он был самым крутым мужем на фоне простой жены. Он хотел чувствовать себя нужным и важным. Но он изначально

не уважал свою жену, считая ее ниже себя, поэтому и жена перестала его уважать. И жизнь не заладилась.

Надо все же выбирать партнера по себе. Но проблема в том, что часто мы себя не принимаем. Мы сами себя отвергаем в душе. Нам не нравится и это, и вот то. Поэтому человека со схожим внутренним миром, с таким же мировоззрением, свою родственную душу мы пропускаем, не замечаем, не видим.

Но Геннадий утешался мыслью о том, что просто он не тварь, раз не может найти себе пару. Ведь каждой твари по паре.

Ботаник

Сергей был юношей хрупким. Таким высоким, очень худым и болезненно бледным. Буйная шевелюра и очки делали его голову непропорционально большой, а рано выросшие усы попахивали 80-ми.

– Ботаник, – говорят про таких.

Действительно, большую часть своей жизни Сергей проводил перед монитором, он был очень умный и способный парень. Но скромный. С девочками у Сережи было все плохо. Ну, как плохо. Было никак. Он бы может и хотел поцелуев под луной и обнимашек возле подъезда, но девочки держали его на голодной френдзоне.

Хихи-хаха. Сережа был нужен только тогда, когда ломался комп или были проблемы с другой техникой.

Серёже нравилась барышня Юля. Она жила неподалеку, была хохотушкой и веселушкой. Юля любила пироги с молоком, борщ, солянку и торты. Много тортов. От того Юля была не самой стройной девочкой, но это ее только украшало.

Женихов у Юли на горизонте было не так уж и много, и от этого она переживала. Ну, как переживала. Она рыдала каждую ночь в подушку и ненавидела свою огромную задницу.

Задница, как задница. Серёже нравилась.

Он пару раз пригласил Юлю погулять, но она отказалась. Видимо, не так уж уверенно он ее пригласил. А может, она была не в настроении, я уж не знаю. В любом случае, Сережа решил, что и тут полный пролет, а Юля решила, что уж с ботаником она точно никуда не пойдет.

Но Сережа все равно не сдавался, он упорно появлялся у Юли, помогал по каким-то бытовым вещам, пил чай с ее мамой, иногда гулял с собакой. Простодруг.

По классике жанра тут в дело должен вступить третий герой. Да, он появился. Вячеслав. Парень в кожаной черной куртке и белой майке-алкоголичке. Такой высокий, темноволосый и очень опасный. Ауф.

С Юлей они познакомились на сз, но оказалось, что живут они по соседству, и это их сблизило. Ребята погуляли пару раз вдоль пруда, и девчонка наша влюбилась. Образовался такой незамысловатый любовный треугольник. Слава-Юля-Сережа. И задница Юли где-то посередине. И мама. И собака.

Славе, кстати, Юлин попец тоже нравился, хоть он и отпускал периодически пошловатые шутки на этот счет. Юлька обижалась, дула губы, но потом прощала. Минутка такого душевного мазохизма.

Мама Юли переживала за дочь. Часами разговаривала с Сережей, просила его образумить Юлю, ведь этот Слава – грамотный губитель юных дев. Ну видно же по нему. Впрочем, она по себе знала, что каждая девочка, выросшая без отцовской ласки, должна пройти испытание муddаком. Сама прошла, поэтому знала.