Будет ночь – она вернется...
Шрифт:
– Ты ждешь шхуну с алыми парусами? – спросил он с легким смешком.
Наконец-то глаза Алины оторвались от поверхности воды и остановились на Кирилле, а к шутке ее ответ не имел никакого отношения:
– Это было бы неплохо – шхуна. Даже без алых парусов.
– Нет проблем. Хочешь, закажу яхту и поплывем в открытое море?
– Можно и яхту. – Но радости в ее лице не обозначилось, дескать, как это здорово – поплавать на яхте в открытом море.
– Раньше я думал, светлые глаза продают хозяина, они всегда ясные, но по твоим ничего не определишь.
– А что тебе нужно определить?
– Ну, например,
– Понравилось.
– Алина… – Он потянулся к ней, взял за шею…
– Ух, ты, блин! – выговорил Сева, отступая. – Вчера приехала, а уже целуется!
Он выбрался на заасфальтированную дорожку и побежал к корпусу – переодеться к завтраку. Честно говоря, Сева завидовал Кириллу чисто мужской завистью. Как он так лихо окрутил Алину за полдня – загадка! Или они давно знакомы, или Алина не слишком щепетильна в связях… а производит хорошее впечатление.
Не только Сева наблюдал за Алиной и Кириллом. Лика ворвалась в номер Кристины, когда та умывалась в ванной. Счастье, что не появилась она полчаса назад, а то бы застала Кристину и Вика прямо на ложе, и теперь интуиция ей подсказывала, что подружке не все следует говорить. Однако от взора Лики не ускользнула перепаханная кровать, будто по ней прошелся табун.
– Кто? – коротко спросила она.
– Ты о чем? – прикинулась дурочкой Кристина, вытиравшая полотенцем лицо.
– Не хочешь говорить? – впилась в нее колкими глазками Лика. – У тебя секреты от меня? Ну-ну. А у меня секретов нет. Я прекрасно провела полночи с Максом.
– Знаешь, ты бы поосторожнее… – Кристина вернулась в ванную и далее говорила оттуда: – Егор в бешенстве. Он тебя ревнует.
– Ревнует?! – расхохоталась Лика. Она была довольна, что из-за нее сходят с ума. Это так будоражит, наполняет женщину новыми ощущениями. – Мне безразлично, ревнует он меня или нет.
– Мужики устроены иначе, чем мы, – доносился голос Кристины из ванной, она красила ресницы. – Ты переспала с ним, и он уже считает тебя своей. Егору неприятно, что его отставили. Тем более что ты не соизволила объяснить ему, почему это сделала.
– Ой, хватит о нем! Давай пройдемся к морю перед завтраком? Я часто болею ангинами, врач посоветовал мне дышать утренним морским воздухом. Утром большая концентрация йода в морской воде и воздухе.
Так они и набрели на Кирилла с Алиной. Кристина потянула подругу за край сарафана, мол, неудобно подсматривать, когда люди целуются. Вопреки ожиданиям, Лика послушалась, последовала за Кристиной, но настроение у нее испортилось, по дороге к столовой она ехидничала:
– Боже мой, какой у него скверный вкус! Она же тощая, как швабра. (Кристина покосилась на Лику – кто бы говорил про швабру!) Ты не заметила, это его вчерашняя спутница? А когда она приехала, ты не знаешь?
– До вчерашнего вечера я не видела ее, – слегка раздражаясь, сказала Кристина.
– Тогда она покруче меня, – с неудовольствием заметила Лика. – Не успела приехать, а уже подцепила Кирилла. Я все же два дня продержалась. Что в ней такого?
– Видимо, они знакомы, договорились встретиться здесь. – На секунду Кристина замолчала, раздумывая, говорить подруге или не говорить нелицеприятные вещи. Конечно, Лика современная, без комплексов, и поначалу Кристина чувствовала себя недоразвитой рядом с ней.
– Сначала я, – остановившись, подняла указательный палец Лика, подчеркивая категоричность. – А потом – остальные. После меня! И это принципиально. Спорим, я отобью Кирилла у длинной швабры?
– Ты ничем не отличаешься от Егора, – только и посмела сказать Кристина.
После завтрака Сева сбегал к администратору, потом в своем корпусе – а поселили его отдельно от компании – заглянул в номер, откуда доносилось жужжание. Горничная, худая, как вобла, и жилистая, как моток проволоки, гоняла по ковру пылесос.
– Извините, вы убирали в двести первом номере?
– Я, – не оборачиваясь к нему, ответила горничная.
– Можно с вами поговорить?
Оставаясь согнутой, она лишь повернула голову, оценила его – не впечатлил, только потом осведомилась:
– На какой предмет?
– Я хочу узнать о Харченко Ульяне, – зайдя в номер, сказал Сева. Она отключила пылесос и еще раз оглядела его с головы до ног. – Понимаете, мы договорились в Твери… мы оба из Твери… договорились встретиться в этом пансионате, а домой полететь вместе. (К этому времени он выяснил у администратора, что Харченко заказала билет на самолет до Москвы, оттуда в Тверь. И самое любопытное – она должна была улететь девятого сентября, а сегодня только второе. Почему она уехала раньше времени?) Я приехал и вдруг выясняю, что она сдала номер, уехала…
– Так и сдала, я принимала номер. С чемоданами ушла.
– Не скажете, в какое время это было?
– Да вечером, после ужина. Обычно меня в это время уже нет в пансионате, но тогда приболела дежурная, я подменила ее.
– Не понимаю, почему она уехала раньше?
– Надоело на пляже валяться, – высказала предположение она.
– Но Ульяна не сообщила, что возвращается раньше. Я звонил в Тверь, дома ее нет.
– Значит, гуляет где-то…
По ее выражению Сева смекнул, что горничная подозревает, будто у него с Харченко роман, а Ульяна намного старше его. Кто Сева в глазах горничной? Альфонс. Местные жители не признают подобные отношения между полами, поэтому уборщица не распространялась об Ульяне, но наверняка знает о ней многое.
– Видите ли, Уля моя сестра. Старшая. Я волнуюсь, вдруг с ней что-то случилось?
– Да что с ней может случиться? – подобрела горничная.
– Так ведь она не прилетела домой! – Он уже не знал, как вытащить женщину на откровенный разговор. – Сейчас такое время…
– Ой, не говорите, – закивала та. – Время паршивое! Да вы не волнуйтесь, объявится ваша сестра. Знаете, кого поспрашивайте о ней? Есть у нас… этот… Максим. Так вот он, когда она сдала номер, нес ее чемоданы. Может, проводил ее до вокзала.