Будет День
Шрифт:
Сразу вспомнился девяносто пятый год, — тогда взорвали одного из его контрагентов, решившего было сунуться на рынок куриного мяса. Тот, с умной головы, даже не мог подумать, что невинные "ножки Буша" поделены чуть ли не с момента выхода со штатовской птицефермы. Вот и оказались последние секунды жизни неплохого, в общем-то, мужика, перешедшего дорогу "авторитетным людям", до крайности беспокойными.
Покушение на Михалыча случилось прямо на глазах Виктора, и было проведено чисто, без "лишней" крови. Бандиты не стали минировать машину, — они поступили проще. В опрокинутом мусорном контейнере, прямо напротив припаркованного автомобиля жертвы, разместили противобортную мину направленного действия, на принципе "ударного ядра". Не спасли ни профессиональная
"Ну, сотворить нечто подобное без проблем, — решил Виктор, возвращаясь с полными закусок бумажными пакетами на квартиру, где его уже ждал откликнувшийся на газетный призыв Олег. — Нужны материалы, да подходящий инструмент, ну и тихое место, разумеется".
Место нашлось. И материалами вполне удачно "озаботились". Инструменты и оборудование входили в аренду помещения. Всё радовало взгляд, вплоть до мелочей, вроде висящих на прибитом к стене крючке: рабочего комбинезона, фланелевой в клетку рубахи, чистого, пусть и поношенного, берета и грубых матросских ботинок на полу.
Одним из ключевых элементов плана стал небольшой грузовой фургон — и подошел бы любой. Нашёлся практически идеальный вариант, — 402-й "Пежо", — пикап с фанерным кузовом нужного размера и почти "без пробега по Франции".
— А не жалко? — с сомнением в голосе спросил Олег, обойдя вокруг трогательно, по-стариковски, с "кочки зрения" автовладельца двадцать первого века, — элегантного, несмотря на утилитарное назначение, автомобиля.
— Думаешь, этот драндулет кто-то будет спрашивать? — похоже, это стало уже общим местом: куда ни сунься, что ни задумай — все будет не так, но, черт возьми, — то, что "так", — еще не изобретено или не выпускается промышленностью. Нет в этом мире мобильных телефонов пока, и радиовзрывателей толковых нет. Не найти — ни за какие деньги — одноразового огнемета или, на худой конец, гранатомета, не говоря уже о противотанковой ракете…
— А на худой конец будем капать скипидар…
— Что? — не понял реплики Олег.
— Да, ничего, — отмахнулся Виктор. — Так, мысли вслух.
А подумать есть над чем. Теперь, когда он придумал "как", — это самое "как" предстояло воплотить в Жизнь, а значит, ему необходимо восстановить навык работы со сварочным аппаратом, приобретённый в студенческие времена в стройотряде и с тех пор благополучно забытый. Но не пойдешь же к чужому дяде с таким "стрёмным" заказом. Нет, разумеется… И получилось как всегда: инициатива наказуема. Сам придумал, сам и крутись. Потому как ни Олег, ни Степан, — ни в нынешней, ни в прошлой своей ипостаси, — ничего подобного вообще никогда не делали. Хорошо еще тот агрегат, с которым Виктор работал в комсомольской юности, почти ничем не отличался от своего прародителя, попавшего к нему в руки сейчас. Конечно, тот был советский, а значит заведомо лучше этого, сделанного корявыми французскими руками, причем, именно французскими, так как даже здесь, во Франции, африканцы и прочие "маугли" уже не этнографическая невидаль, но и не навязчивый атрибут парижских улиц. Что же до аппарата… Запах карбида ни с чем не сравнимым ароматом будил детские воспоминания о первых взрывоопасных опытах и первом серьёзном нагоняе от отца, поймавшего сына за снаряжением очередной "бомбочки". До широкого флотского ремня с тяжёлой латунной пряжкой дело не дошло тогда только потому, что отец чему-то вдруг улыбнулся, но внушение об опасности подобных опытов провел серьезное. Урок запомнился настолько, что уже в Афгане, получив полноценные навыки минно-взрывной работы, Федорчук всегда вызывал одобрение у офицеров-инструкторов своей основательностью и разумной осторожностью. Кто же знал, что глубоко засевшие, и долгое время считавшиеся излишними умения пригодятся в совершенно невообразимых обстоятельствах.
"Не бывает ненужных знаний", — пришел к выводу Виктор.
Переодевшись, он разобрал крышу, стенки и часть пола грузового
Прежде чем приварить к качающейся "клетке" ванну, Федорчук просверлил в одной из её стенок пару отверстий под установку детонаторов и залепил их замазкой. Теперь можно было перекурить, но подальше, в стороне от источника ацетилена и больших бумажных мешков с малоразборчивыми надписями, информирующих о чем-то глубоко сельскохозяйственном.
Следующие несколько часов прошли в непрерывном, но неспешном процессе смешивания ингредиентов будущей взрывчатки в ванне. Смесь садовых удобрений с доступными химическими реактивами и некоторыми аптечными снадобьями привела бы в ужас старика Нобеля. Но это был "динамит для бедных". Дёшево и сердито, а главное — доступно.
Дальше нужно было действовать предельно осторожно. Одна ошибка и "Митькой звали". Этого Федорчук себе позволить не мог, в том числе и по причине особой, слегка извращённой с точки зрения обычного человека, профессиональной гордости минёра-подрывника — сержанта ВДВ.
"Ну вот, "начинка" для пирожка готова, — подумал он, вытирая со лба трудовой пот, — теперь можно ещё раз перекурить в сторонке, но… очень в сторонке".
После пятиминутного отдыха, в ход пошли тонкие листы меди, размером чуть больше площади ванны. Первый лист был медленно и печально отбит резиновой киянкой по форме углубления, образованного стенками ванны и поверхностью взрывчатки отформованной в виде вогнутой линзы, насколько это представлялось возможным в данном случае.
В качестве поражающего элемента взрывного устройства, Виктор, после недолгих размышлений, решил использовать стеклянные разноцветные шары для игры в марблс, полторы сотни которых удачно поместилось на поверхности первой медной пластины. Сделать окончательный выбор помог случай, точнее: мальчишки в парке, увлечённо игравшие с красивыми стеклянными шариками.
Свободное пространство между этими "игрушками" щедро засыпано стальной дробью. Если бы знал заранее чего будет стоить достать несколько килограммов дроби, — ещё не применяющейся в охотничьих целях (до этого — лет сорок, как минимум), а нашлась искомая на складе одного лишь маленького заводика, подвизавшегося на ниве обдирочно-шлифовальных работ, — плюнул бы и попросил обыкновенную свинцовую картечь…
На дворе стояла уже глубокая ночь, когда работа — будь она неладна — подошла к концу. Второй лист меди плотно закрыл разноцветную шаровую начинку бомбы и аккуратно, — под бешеное сердцебиение, — приварен стальным уголком по периметру к стенкам ванны.
Наскоро перекусив бутербродами с варёной говядиной, припасенными с утра, и открыв бутылку "белого" пива, — попутно отметив что в этом их с реципиентом Вощининым вкусы удачно совпали, а вот Олега и Степана почему-то тянуло на темное, — Федорчук впервые за день смог, наконец, по-настоящему расслабиться.
"Интересно, — подумал он с удивлением, — раньше я всегда напевал за работой хоть что-то, а сегодня — как отрезало".
Да. Если подумать хорошенько, то получится, — вся жизнь прошла под какие-то песни, что нам "строить и жить помогали". Ну ладно детство. Там всё было проще. По радио и в "ящике" — вперемешку пафос и "бодрячок", зачастую фальшивый. Редко-редко, можно было услышать что-то по-настоящему трогающее душу. Да и в фильмах уровень стихов и музыки был такой что…
— Нам по фиг всё, нам по фиг всё, нам по фиг, — с утрированным "выражением" запел он на мотив заглавной музыкальной темы фильма "Как закалялась сталь". — Нам по фиг даже то, что вам не по фиг. А если вам не по фиг, что нам по фиг, идите на фиг, идите на фиг. Тьфу!