Будем жить

Наталья Ветрова

Глава 2.

Плен.

1.

Совсем стемнело, когда фашисты привели нас на место, где было очень много таких же пленников, как и мы. Женщины, мужчины, дети, старики. Нас согнали, окружили, и мы остались ночевать, прямо на земле. Помню, как мама расстелила какие- то вещи на траве, мы легли, прижались к ней и уснули очень быстро, так как день выдался тяжелый. Ночью мне даже снился сон, что мы дома и мой кукленок Юрка со мной. Так было хорошо!

Утром нас разбудили крики автоматчиков и мамин голос:

– Дети, вставайте!

Я с трудом открыла глаза. Фашисты с автоматами, много людей вокруг. Так

хотелось, чтобы всё это было не по-настоящему, а понарошку. Я снова зажмурила глаза и снова открыла. Нет, ничего не получается. Ростик уже стоял на ногах, и Саша тоже, и Шура. Мама склонилась ко мне и солнце так красиво играло в её, светлых волосах. Ах, мамочка! Какая же ты тогда была молодая! Я, конечно, встала, ведь деваться было некуда. И мы снова побрели по дороге, подгоняемые автоматчиками. Сильно хотелось есть, в животе было пусто со вчерашнего дня.

–Мам, кушать хочется.

–Потерпите, детки.

Нас кормили очень плохо, всё время хотелось есть. Так мы шли и шли много дней. Сколько? Не знаю. Мы уже и со счёта сбились. Иногда мы останавливались на ночлег в каких-то деревнях, но обычно спали на улице. Вскоре похолодало, подул ледяной ветер и люди стали замерзать. Мама выменяла валенки в какой-то деревне, но в них были дырки, и мама законопатила их травой. Она достала теплые платки и замотала нас в них. В один из дней мы, как всегда, остановились на ночевку. А наутро, когда мы вышли, все ахнули! Земля и деревья были покрыты белым пушистым снегом.

–Ростик! Смотри! Снег! – заахала я.

Ростик зачерпнул снег в ладошку и стал пробовать его на вкус.

–Как мороженое! – довольно сказал он.

И я тоже попробовала снег, но тут мама начала ругаться:

–Перестаньте, а то заболеете! Ишь, сорванцы! – грозно прикрикнула на нас мама.

Так наступили холода, а мы всё шли и шли. До сих пор помню эту бесконечную дорогу, взрослых и детей, бредущих по ней в неизвестность. Люди почти не говорили между собой. Да и о чём говорить?

За нами всё время присматривали, чтобы мы никуда не убежали.

– Куда нас ведут? –спрашивали мы.

–Наверно, в Германию. – отвечали нам взрослые.

2.

Проходя какую-то деревню, мы обратили внимание, что она отличается от наших деревень.

–Похоже, что мы в финской деревне.
– объяснил Саша.

Мы прошли эту деревню и остановились только в следующей. Сразу было заметно, что деревня не наша. Нас завели в какой-то дом, и там нас встретила старушка. По её выражению лица мы поняли, что она нам не рада. Сашу, маму и Шуру куда-то увели. А хозяйка молча указала нам с Ростиком на печь, и мы живо забрались туда. Старушка ушла, а мы остались совсем одни в доме.

– Как есть хочется! – воскликнул Ростик.

– Ага! – подтвердила я.

Тут Ростик обнаружил, что мы лежим на каких-то мешках.

–Что я нашел!
– радостно воскликнул он.

–Что это? – с любопытством спросила я.

– Пшеница, кажется. – ответил он радостно и начал насыпать зерна в карманы.

–Валя, давай возьмем кружку и пойдем в лес. Там на костре сварим себе кашу.

Мы потихоньку слезли с печки, взяли кружку, оделись и рванули из дома.

Когда мы выходили, то видели, что во дворе стоят какие-то люди, там же была и наша хозяйка. В этот самый момент во двор заехала телега. На ней лежали двое раненых, один из них сильно кричал. Все тут же побежали к телеге. Они кричали и охали. Так мы проскочили незамеченными и были этому очень рады. Лес находился совсем рядом. Мы быстро туда дошли, собрали мелкие сучки, затем Ростик достал спички из кармана и разжег огонь. Растопив в кружке снег, Ростик высыпал туда пшеницу из карманов. Мы сильно хотели кушать,

поэтому нам казалось, что пшеница варится очень медленно. И хотя постепенно она набухла, стала толстенькой, но жевалась с трудом, и мы помогали руками, подталкивая челюсть снизу. Когда мы поели, если это можно так назвать, и костёр погас, то решили вернуться в деревню. Когда вышли на дорогу, увидели, что навстречу нам бегут Саша с Шурой, а с ними полицай.

– Ростик! Валя! Вы куда пропали? Мы вас везде ищем! – ругали нас они.

– Мы пшеницу в лесу ели.

– Какую еще пшеницу? – причитала Шура.

– В доме нашли, на печке.

– А если бы Вы потерялись? Ох, напугали! – Шура не успокаивалась.

Тут Саша открыл мешочек и достал оттуда сухарей.

–Ешьте и пойдем. Нам выделили дом для жилья.

3.

Мы пошли в другой дом, который стоял в середине деревни. Он был небольшой деревянный, за стенкой находился отдельный вход. Там была столовая для полицаев. Наша часть дома состояла из одной большой комнаты. Примерно половину комнаты занимала печка. На ней было сухо и тепло, пахло сеном и травами. На печку бросили матрас, набитый соломой, и мы все там спали.

Раньше, когда мы жили в Ленинграде, у нас тоже была печка, но не такая, а буржуйка. Она было небольшая, железная, и в ней мы жгли всё подряд, лишь бы только согреться. Спать на буржуйке, не поспишь, сгоришь. Поэтому эта печка нам показалась такой огромной и удобной. И всё же, мы скучали по родному городу и по дому, а я – еще по своему негритенку Юрке! Мне снова приснился сон, что мы вернулись домой, и я играю с Юркой. Мне было так хорошо в этом сне и так не хотелось просыпаться, а проснувшись, я горько заплакала. Мне всё время хотелось домой, в Ленинград! Но ничего не поделаешь, фашисты угоняли нас всё дальше от родного города. Поначалу было страшно, а теперь уже все привыкли.

Жили мы в этом доме одни, хозяев там не было. Утром мама уходила на работу, там она занималась забоем скота для фашистов. Вечером мама приносила с работы мясные отходы, из которых готовила нам покушать. Мама сильно уставала и постоянно грустила. Бывало, придёт, обнимет нас крепко и вздохнёт глубоко. Нам всем было очень тяжело вдали от дома!

Наш Саша всё время куда-то уходил, и его подолгу не бывало, но нам он ничего не рассказывал. Однажды вечером, когда мы все были дома, за дверью послышался сильный шум. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались полицаи. Мы с Ростиком испугались и тут же забрались на печку. Мама готовила в это время ужин. Похоже, только один Саша понял, что происходит. Он попытался сопротивляться, но их было больше. Полицаи скрутили ему руки и увели, подталкивая сзади и приговаривая:

– Ну, что, русский партизан? Попался?

Дверь осталась нараспашку, и мы все были озадачены произошедшим. Мама села на скамейку и заплакала, расстроенная и испуганная:

– Боже мой! Что же теперь с ним будет? Что же будет?

Шура подошла к ней, обняла за плечи и стала её успокаивать:

– Мамочка, это, наверное, ошибка. Завтра всё выяснится. Мамочка, не плачь.

А мы с Ростиком так и не поняли, что произошло и почему Сашу арестовали.

4.

На следующий день маме сказали, что Саша- партизан и приказали, чтобы все выходили из дома. Мы оделись и вышли. На улице было много народу. Люди стояли около дороги, а сзади за их спинами стояли полицаи с автоматами. Сначала мы не поняли, зачем нас всех позвали, но затем увидели вдалеке нашего Сашу, раздетого, со связанными руками и, за руки привязанного к саням. Мама заплакала и обняла нас, отвернув от происходящего. Но полицай сзади закричал:

Конец ознакомительного фрагмента.