Будем жить!
Шрифт:
А вот то, что после обеда мы опять поскакали «вперед и прямо», меня серьёзно обеспокоило. Начал сбываться наиболее опасный сценарий – видимо, лейту своя кажущаяся крутость ударила в тыкву, и он целенаправленно гнал нас подальше от цивилизации. Примерно часам к пяти ко мне, на очередном привале, присоединились Акула, Сиротин и Кроль, командир первого отделения, «в миру» Володихин Сева, средних пропорций парень, на удивление вообще «средний», во всём – что по росту, что по комплекции, и даже в стрельбе и прочей подготовке абсолютная серединка. Прозвище – пожалуй, единственная индивидуальная черта, но и получил он его всего лишь за любовь к капусте в любом виде…
– Следопыт, я тут с ребятами поговорил – похоже, ты у нас пророк. –
– А вы что-нибудь сделать попробовали? Хоть подошли к этому… дубоголовому кирпичеломателю и доскокрушителю… с вопросами?! Кто тут ефрейторы, в конце-то концов?!
Акула хмыкнул:
– Каждый. Я дважды, Кроль тоже два раза… реакция нулевая. Мне вообще пообещал погоны почистить от лишних лычек, мол, паникую в учебной обстановке и, следовательно, непригоден к командованию даже в спокойное время, а уж в бою…
Сиротин катнул желваки и буркнул:
– Мне то же самое пообещал… Ничего слышать не хочет, прёт как баран, напролом. Что скажешь, Следопыт?
Задачка… без нормального решения. Под трибунал никто не хочет, что и понятно – дорого это обойдется. Что, в свою очередь, означает, что отодвинуть от командования дорвавшегося до «порулить» летёху нереально (вот и недостаток местного Устава проявился – и, как и положено, обратная сторона достоинств; впрочем, на Старой Земле, при условно дееспособном начальстве, убрать оное от командования не проще ни разу – даже если оно откровенно неадекватное), и до какой-то серьёзной проблемы так всё и останется. Плохо то, что «серьёзная проблема» в этом мире обычно синоним со «смертельной», а нам всем не хочется подохнуть, как и не хочется терять своих, тем более по прихоти слетевшего с нарезки придурка… Ладно, будем играть теми картами, что выпали:
– Как думаете – если радиста попробовать убедить связаться с дежурным офицером, получится?
Акула вздохнул:
– Не, глухо. Этот тип – считай, личная креатура «золушка», без его приказа и чихнуть не захочет, так что при малейшем поводе просто сдаст нас летёхе, и все на этом. Ещё мысли?
Я посмотрел на часы:
– Так, архаровцы, максимум через часок этот дятел начнёт поиск места под стоянку – хотя я бы уже готовил… часа полтора как. Посмотрим, что он предложит, но: если это будет какая-то густая и сочная роща, или глубокий овраг, или, не дай боги, пещера какая в скальных выходах – не вздумайте туда ломиться дуром, и отделения придержите. Как минимум, пока не проверите, что там и как – кто-нибудь в караванах ездил, видели, как бойцы конвоев работают?
Троица переглянулась и двое местных, Акулов и Володихин, отрицательно помотали головами. Сиротин неуверенно кивнул, но потом в голос добавил:
– Ну, я-то ехал в конвое, но особо не приглядывался… да и давненько это было уже. Так что, честно говоря, разве что самое общее представление имею.
– Ясно, ещё лучше... Тогда быстренько уточните, кто такое представление всё же имеет, и этих знающих организуйте хоть как-то, чтоб могли худо-бедно друг друга прикрывать и соображали, что делают – некогда учиться. Сделаем временную группу проверки, или разведки, да хоть зачистки если хотите… Да, подбирайте тех, кто соображает и автомат держит в руках крепко, а то в своих дырок наделают ещё… Остальных – делите на три части, как хотите, но чтоб были и фланговые, и тыловое охранения, хватит ломиться буром – и так, везло нам немеряно, ни одного хищника не попалось, или сытые все были. Но – к вечеру уже проголодаются наверняка! Вперед у нас и так куча народу пялится, а вот всё остальное пространство контролят хуже
Комоды переглянулись, Сева нахмурился:
– А если лейт начнет пальцы гнуть?
Ответил, на удивление, Сиротин:
– Да и хрен с ним. Запретить нам осторожничать он не может, не каждому же подчинённому будет отдельно ноги переставлять и голову вручную поворчивать; а стебать будет – так промолчим и проглотим. Как-то жить мне больше хочется, чем в фавор к залётному «шакалу» попасть. Тут дай бог утром нам живыми проснуться, да в полном составе и со всеми частями тела! А его понты я как-нибудь уж переживу…
Действительно, наш Золин поначалу, глядя на ощетинившийся стволами строй, попытался «ускорить движение», но – «итальянскую» забастовку придумали задо-о-олго до нас! Теперь даже команду «ложись!» мы все выполняли медленно и осторожно, внимательно осматривая куда более густую, чем у ЦУП-а, травку, перед умащиванием в неё родимого брюха. Собственно, я так делал с самого начала этого идиотского «забега», а потому давно уже заслужил от лейта презрительное прозвище «тюлень снулый», но особо по этому поводу не парился – много чести. Но когда весь взвод начал демонстрировать то же самое… Короче, летеха довел нас до крупной рощи, и заявил:
– Так, хиляки, вижу, вы уже совсем сдохли! Да и вечер уже, так что на сегодня заканчиваем. Крайний приказ (ох и любят некоторые вояки этакие псевдосуеверия – не говорить слово «последний» по отношению к себе и вообще людям, не бриться перед боем и тому подобное…) – захватить вот эту рощу и устраиваться на ночлег! – и с самодовольной ухмылкой (ну надо ж, доблестный какой – ушатал-таки взвод курсантов, а сам орлом топорщится!.. поползал бы с нами – мы бы и сравнили, какой ты орел…) отвернулся к радисту. Тот как раз что-то пытался ему доложить…
Отделения потянулись было к деревьям, но трое ком-одов быстро навели в стаде порядок, ко мне подошли четверо отобранных для группы разведки бойцов и присели рядом – договорились, что разведку поведу я, как знакомый с дикой местностью как бы не больше, чем все остальные. Мне идти к деревьям и густому кустарнику под ними не хотелось совершенно. Прислушавшись к себе, я понял, что все мои органы и части тела предупреждают об одном – в роще смертельно опасно! Был бы я сам-один – чем угодно клянусь, обошёл бы рощу по большой дуге, но игнорить приказ вышестоящего в армии себе дороже…
– Злой – ты решил подремать на травке?! Приказ был отдан! – это летёха свой командный авторитет поднимает, «строить» пытается. Ну-ну, поори немного, авось подустанешь…
Я вытащил из кармана рюкзака бинокль-восьмикратник (единственный взятый с собой в армию, как хороший баланс между качеством и возможностью угробить безвозвратно) и принялся рассматривать растительность в сотне с лишним метров перед собой. «Чуйка» настойчиво твердила о том, что лезть туда – с большой вероятностью означает «сдохнуть», но из-за чего?! Нет, я конечно верю, что у некоторых особо одаренных личностей (не шутка ни разу, скорее зависть!) седалище сигнализирует о неприятностях просто так, по факту наступающих проблем. Но я-то себя знаю и к таким счастливчикам не отношу, ибо не с чего – все мои таланты находятся в плоскости сугубо материальной… Значит, есть что-то, что меня насторожило, не может не быть! Как тогда в рухнувшем самолете: услышал, совсем едва, на грани осознания, шорох чьего-то движения, и потому залёг – дожидаться живого шустрика, оказалось, врага ждал. И выждал! А если бы отмахнулся от этого подозрения – то он бы меня дождался... Так что же там такое, в этой драной всеми рогачами Мира роще, не так?! Есть ведь что-то, неприятное такое, отдает душком мерзким, аж мурашки по спине маршем шаг печатают… стоп! Ещё раз – неприятное… отдает душком… запах?! Ветерок порывами, слабенький, сейчас вообще стих, но только что был момент, как раз от рощи в нашу сторону? Бинго, оно самое!