Будда: Пустота сердца
Шрифт:
Итак, если в течение трех лет коан не отброшен умом сам по себе, и вы не вошли в Бытие, в тишину Бытия, где нет ни вопроса, ни ответа — тогда прекратите коан. Не разрешайте ему превращаться в привычку: не разрешайте ему стать ментальной обусловленностью.
Во-первых, надо заставить вас смотреть пристальнее и прямее и дать вам силу, когда вы стоите на краю берега реки.
"В последние два — три года я обсуждал в моих беседах три коана: "Ваше истинное лицо, до того, как родились ваша мать и отец..."
Ваше истинное лицо не только до вас, но когда ваш отец и ваша мать не родились. И нет способа найти, где вы были, и что было вашим истинным лицом...
Второй — "Сердце,
И третий — "Нет сердца, нет Будды". Он использовал эти три коана. Существует тысяча и один коан — все, что не решаемо, что выглядит прекрасно, но когда вы начинаете работать с этим, вы обнаруживаете, что подошли к концу дороги; она не ведет больше никуда.
"Для того, кто сталкивался с буйством жизни и смерти, эти коаны уносят прочь песок связей с миром и открывают золотое сокровище, которое было здесь с самого начала, вечные корни всего существующего".
Коан может совершать чудеса, хотя это просто техника. Вопрос только в том, насколько тотально вы заставите весь ваш ум быть связанным с коаном все двадцать четыре часа. Это не что-то такое, чем можно заняться часок и забыть об этом.
Это монастырский метод. Запомните, что существуют индивидуальные методы, которые вы можете практиковать везде, и существуют монастырские методы, вы можете работать с ними только в монастыре, где вы можете медитировать все двадцать четыре часа, где нечего больше делать, кроме медитации.
Коан — это монастырский метод. Если вы сможете вложить в него всю свою энергию, не оставите ни кусочка сознания снаружи, как это вошло у людей в привычку... Они никогда не оставят все. Для безопасности, для крайней необходимости, они что-то придерживают. Они никогда не вкладывают все, что в них есть, в метод.
Я слышал, однажды Мулла Насреддин был пойман путешествующим без билета. Контролер был удивлен, потому что Мулла открыл все свои чемоданы, разбросал вещи по своему купе, и, в конце концов, он так пытался его найти... Он заглянул в каждый карман, кроме одного кармана на левой строке своего пальто. Контролер заметил это и сказал: "Ваши усилия доказывают, что, конечно, у вас есть билет, но он, видимо затерялся, потому что вы везете с собой так много багажа. Поэтому не волнуйтесь, когда вы выйдете, вы поищете его. Но я хотел бы задать вам один вопрос: "Вы посмотрели везде, но почему вы не посмотрели в вашем левом кармане?"
Мулла сказал: "Не говорите о нем!"
Контролер сказал: "Но почему? Если вы ищете, тогда почему вы оставляете один карман?"
Он ответил: "Это моя единственная надежда, что он находится там. Если его там нет, тогда ясно, что его нет нигде. Я не могу убить свою надежду. Сначала я должен посмотреть везде".
И он не только смотрел в своих чемоданах, он стал искать и в чужих! Контролер сказал: "Хватит! Это не твои чемоданы. Ты что, сумасшедший? Ты не хочешь посмотреть в кармане, где, я думаю, и лежит билет, а начинаешь открывать чужие чемоданы?"
Мулла сказал: "Я буду сначала искать по всему миру, только как последнее прибежище, когда все остальное будет осмотрено, я проверю мой левый карман. Это моя единственная надежда!"
Люди всегда что-то оставляют и никогда не ставят все на карту. И то, что они оставляют, держит их разделенными. Они не могут быть цельными, они остаются сложенными из двух частей: одна часть вовлечена, другая не вовлечена.
Поэтому первое, что приносит коан, это то, что заставляет вас смотреть вперед, указывая на единственную цель, как стрела. Если это
"Для того, кто сталкивается с буйством жизни и смерти, эти коаны уносят прочь песок связей с миром и открывают золотое сокровище, которое было здесь с самого начала, вечные корни всего существующего".
Очень простое устройство, если его правильно использовать, оно может открыть космическое сокровище — ваш окончательный дом.
"Однако если после трех или пяти лет попыток решить коан, сатори все еще нет, тогда он должен быть отброшен".
Он тот, кого я называю сочувствующим Мастером. Букко очень связан с учеником — он не просто говорит окончательные истины, он почти идет вместе с ним, как товарищ по путешествию, предупреждая его о каждой яме.
"Однако если после трех или пяти лет попыток решить коан, сатори все еще нет, тогда он должен быть отброшен, иначе он может стать невидимой цепью вокруг вас".
Вам может показаться, что это что-то вроде мантры, религиозного ритуала — вы делаете каждый день. Ничего не происходит, но может быть однажды, вы накопите достаточно добродетели... Но какую добродетель вы можете накопить, думая о коане, таком, как коан о звуке хлопка одной ладони?
Это не мантры, которые вы повторяете всю вашу жизнь, это абсолютно научные методы. Но человек должен использовать их полностью, иначе не надо стараться, потому что, делая спустя рукава, вы никогда не подойдете к воротам. Вы будете продолжать повторять вашу чепуху, потому что это чепуха, вы должны напоминать себе, что то, что вы повторяете — это чепуха. Не существует звука хлопка одной ладони, и нет лица, которое вы можете найти до того, как родились ваши родители.
Это не загадки, которые вы можете решить, имея большой интеллект. Они выглядят, как загадки, но это не загадки; это просто абсурд. Но абсурд способен утомить ум. Только абсурд может сделать это — с чем-нибудь рациональным ум справится, с чем-нибудь разумным ум справится, с чем-нибудь логичным ум справится. Только что-то абсурдное... Ум не может справиться с абсурдным, человек может сойти с ума, но не решит эту проблему. И до того, как сойти с ума, вы должны бросить ее.
Помните, что ваш коан ничего не принесет вам, если вы будете работать с ним спустя рукава, или сделает вас Буддой, если вы будете работать с ним тотально, вкладывая все свое сердце. Весь вопрос в настоятельности и тотальности.
До того, как коан стал целью, чем-то связывающим, он должен быть отброшен.
"Даже эти традиционные методы могут стать лекарством,
которое может отравить. Вообще говоря, медитация
необходима, но если после трех или пяти лет