Будь рядом
Шрифт:
Изабелла знала, что дальнейшими возражениями ничего не добьешься. Отец всегда был страшно горд и невозможно упрям. Она положила трубку на письменный стол и секунду сидела неподвижно, размышляя над его словами.
Вошла Эстер со свежесваренным кофе. Она с тревогой посмотрела на бледное лицо Изабеллы и спросила:
— Плохие новости?
Изабелла заставила себя улыбнуться. Ей пришло в голову, что она становится внекотором роде подопечной своей чуткой наблюдательной помощницы.
— Я только что разговаривала с отцом, — объяснила она. — Он сказал, что
— Ох, бедняжка, — посочувствовала Эстер. — Сначала ужасная неприятность с вашей рукой, а теперь еще и это.
— У-гу, — улыбнулась Изабелла; с сожалением подумав, что не только эти неприятности ее тревожат.
— О! — воскликнула Эстер, уже повернувшись от двери, — Инспектор Хоторн звонил, пока вы разговаривали с отцом. Просил, чтобы вы перезвонили. Судя по его тону, дело срочное.
Изабелла кивнула и потянулась к телефону. Макс ответил сразу.
Не было никаких любовных преамбул. Он явно говорил из участка, она слышала в трубке шум голосов и телефонные звонки.
— Поступило много откликов на объявление, — коротко сообщил он, — Мы тщательно проанализировали их все и выбрали четырех мужчин, которые кажутся нам похожими на подозреваемого.
— Хорошо, — ответила Изабелла с усталым вздохом. Она уже начала сомневаться, сможет ли справиться с планом Макса. Больше всего ее беспокоил не риск — она доверяла Хоторну и знала, что он примет надлежащие меры предосторожности в тех местах, где она будет встречаться с этими мужчинами, — а ее способность притворяться и обманывать, особенно когда так много поставлено на карту. Хотя она была очень компетентна в своей работе, но никогда не считала себя очень общительной. Собственно говоря, в компании незнакомых людей Изабелла всегда чувствовала некоторую скованность и смущение.
— Ты хочешь передумать? — ровным голосом спросил он.
— Нет-нет! Я все сделаю, нам нужно поймал, этого человека. Не только для моего блага, но ради всех других несчастных женщин, которых он может наметить себе в жертву и превратить их жизнь в кошмар.
— Спасибо, — мягко сказал он. — Мы это ценим.
— Мы?
— Моя команда. И я, конечна.
— Итак, когда вы организуете встречи?
— Как можно скорее. Может быть, не завтра, а послезавтра. А с остальными ты встретишься в следующие три дня.
— Понятно.
— Тебе неудобно? — спросил Хоторн, и Изабелла ясно представила, каким острым стал его взгляд.
— Мой отец болен. Я собиралась поехать в этот уик-энд в Эдинбург навестить его.
— Мне очень жаль, — посочувствовал он.
— Что мой отец заболел или что я собираюсь в Эдинбург?
— Что твой отец заболел, конечно.
— Он категорически против того, чтобы я мчалась к нему, — сообщила Изабелла. — Дело в его гордости. Ему не хочется признавать, что он не в самом добром здравии. И чтобы я видела его в пижаме. — Слезы навернулись на глаза, когда она подумала о своем привередливом, яростно отстаивающем независимость отце и о грозящей ему перспективе потерять независимость и самоуважение. Но зачем она рассказывает все это Максу? Да еще таким гневным тоном, словно это его вина.
— Ты хочешь поехать? — спокойно спросил Макс, но в его голосе
— Да, — ответила Изабелла, — но отец возражает. Вот в чем проблема.
— Понимаю.
— Что ты сделаешь, если я поеду? — спросила она с вызовом. — Попытаешься меня остановить? Я понимаю, что это сорвет твои планы по устройству «свиданий», и еще тебя волнует моя безопасность, но если я захочу поехать, то это будет мое решение. Ведь так?
— Да, — терпеливо ответил он. — Итак, ты собираешься уехать в Эдинбург на этот уик-энд?
— Не знаю. — Она чувствовала себя загнанной в угол, растерянной и по-детски упрямой. — Но если решу поехать, это мое дело.
— Конечно. Здоровье твоего отца должно стоять на Первом месте. Только дай нам знать о своем решении как можно скорее, — попросил он спокойно.
— Хорошо, — согласилась она, страдая от своей нерешительности.
— Мы с сержантом Хейс хотели бы встретиться с тобой, чтобы обсудить организационную сторону дела. Можно зайти к тебе домой сегодня вечером? Скажем, часов в семь.
Изабелла почувствовала легкое головокружение. Все смешалось. Она вспомнила, как лежала в постели с Максом позавчера ночью, как ее тело открылось для него. И вот теперь он разговаривает с ней вежливо, как чужой, словно они просто знакомые. А она так много узнала о страсти в тот единственный вечер, когда занималась с ним любовью. Макс пробудил в ней чувства, которые ее поразили, заставили задыхаться и таять от его прикосновений. Она помнила тяжесть его тела, твердого и жесткого по сравнению с ее мягкой женской плотью, как ее соски горели под его губами…
Изабелла стояла в своем кабинете в элегантном угольно-сером костюме, и ее заливала волна жара.
— Да, — тихо ответила она. — Часов в семь подойдет.
Они явились точно в назначенное время. Эмма Хейс вошла первой. Она была одета в полицейскую форму, придававшую ей более суровый вид, чем обычно. Изабелла спросила себя, не надела ли она ее нарочно, чтобы подчеркнуть серьезность задания, к которому они должны были приступить.
Макс сел в углу дивана, вытянув перед собой длинные ноги, его лицо было спокойным и непроницаемым. Изабелла не смела взглянуть на него, опасаясь, что ее чувства выплеснутся наружу и откроют позорную правду этой несгибаемо правильной Хейс.
Эмма взяла инициативу в свои руки. Прочитала краткие биографии четырех мужчин, отобранных для встречи с Изабеллой, а потом изложила план действий. У Изабеллы сложилось впечатление, что Эмма нервничает, словно проходит некое испытание, а Макс наблюдает за ней и оценивает, как экзаменатор. Она почувствовала симпатию к честолюбивой молодой женщине, на которую был устремлен холодный взгляд ее начальника.
— Мы постарались сопоставить то, что нам известно о Громиле… — Эмма внезапно замолчала и смущенно взглянула на Макса, но его единственной реакцией были слегка приподнятые брови. Он ясно давал понять, что сержант должна сама вести боевые действия. — Мы называем подозреваемого Громилой, мисс Брюс, — объяснила Хейс, и на ее щеках появилось два розовых пятна. — Нечто вроде клички. Надеюсь, это вас не слишком огорчает.