Будь покорной, девочка
Шрифт:
Мурашки пронеслись по моим плечам, и я закрыла глаза от страха и удовольствия.
Мокрыми руками Бергман пробрался под лиф моего платья и с силой сжал уже налитые груди, вырывая из меня беспомощный стон.
Первой мыслью стало спровоцировать моего Хозяина, потеревшись ягодицами о его пах, но я тут же отмела эту мысль. Так я и сама достигну сильного возбуждения, а, судя по настроению моего Хозяина, разрядки я достигну очень нескоро.
Поэтому я просто выгнулась и отдалась сильным рукам Бергмана. А он принялся ещё
В приступе блаженной боли и удовольствия я откинула голову на плечо Арона и позволила себе гореть заживо от его прикосновений.
Внезапно Арон оставил свои ласки и вытащил ладони из лифа. Я лишь шумно выдохнула, понимая, что мужчина специально дразнит меня. Заставляет ждать каждого его прикосновения.
Бергман медленно двинулся ладонями по моей спине, и так же медленно потянул замочек на платье вниз. Не скованное больше застёжкой, платье спало с моей груди и собралось гармошкой на талии.
Тогда мужчина вновь вернулся одной рукой к груди, а второй скрутил мне волосы в жгут и плавно запрокинул голову. Он тянул мне волосы все сильнее и ниже, пока мои губы не оказались точно под его подбородком. А затем, словно разозлившись на меня, он жадно припал к моим губам в неистовом поцелуе.
Намотав волосы на кулак, Бергман вонзился пальцами в мою голову, вызывая эйфорию и полную покорность. Его хватка воздействовала не только на кожу головы, но и словно расслабляла все мышцы лица, пока губы грубо ласкали мой рот.
Мужчина буквально имел мой рот языком, то максимально раскрывал меня и заполнял собой, то требовательно сплетался с моим неумелым язычком, то принимался зализывать мои губы. Арон словно помечал меня, совсем не заботясь о моем дыхании, и вскоре я затрепыхалась в его руках, пытаясь глотнуть хоть капельку воздуха.
Бергман никак не реагировал, лишь ужесточая поцелуй и крепче впиваясь пальцами в голову и грудь. Наконец, когда я почувствовала первые признаки паники, я отчаянно запищала и вцепилась в предплечье мужчины.
Тогда он оставил мои саднящие губы, и я увидела, как в его глазах промелькнула жесткость, даже жестокость.
— Не бойся, — низким голосом напомнил Арон. — Какое у тебя стоп-слово?
— Ваше имя, — прошелестела я, тяжело дыша.
— Произнеси свое стоп-слово! — строго приказал он, развернув меня к себе лицом.
— Ар-рон, — запнулась я, испугавшись его тона и прямого приказа.
— Когда ты им должна воспользоваться? — мужчина обхватил ладонями мое лицо.
— Когда будет очень-очень больно, — я вся побледнела от страха.
— А если будет очень-очень страшно? — Бергман чуть склонил голову набок, словно тестируя меня.
— Тогда нет, — я перешла на шепот.
Несколько секунд Бергман внимательно смотрел на меня, и мне показалось, что какая-то мысль полностью завладела им. Настолько, что он перестал контролировать выражение своего
— Ты хочешь все прекратить? — неожиданно спросил он. — Прямо сейчас? Я не стану ничего от тебя требовать, и не отменю своих финансовых обязанностей перед тобой. Хочешь?
— Нет, — ни секунды не раздумывая ответила я. Даже не изменила своего испуганного взгляда. Я глядела на своего Хозяина точно так же, как и минуту назад.
Почему-то мне стало неловко за Бергмана в том, что он, сам того не осознавая, показал мне свою слабость. Пусть я и не знала в чем она и какие мысли были у него в этот момент. Но я вдруг словно почувствовала истинного Бергмана сердцем. Без слов, без объяснений. И мне отчаянно не хотелось это показывать.
— Накажите меня, господин Бергман, — все тем же испуганным шепотом попросила я. — Мне страшно. Но я сама этого хочу. Хочу, чтобы Вам со мной было хорошо.
В глазах моего Хозяина снова заплясали искорки похоти и строгости. А затем он решительным жестом стянул с меня платье вместе с трусиками.
С минуту Бергман стоял передо мной, глядя сверху вниз и лаская большим пальцем мои покусанные губы. Он словно боролся с желанием вновь овладеть ими. А затем он снова намотал мои волосы на кулак и потянул меня за собой. Прочь из ванной.
Он тянул меня, не заботясь о том, успеваю ли я за его шагом или нет. Но я не могу сказать, что мне было неприятно. То, как он грубовато стягивал мои волосы вызывало во мне возбуждение, и я почувствовала, как мое дыхание вновь сбилось.
Бергман дотащил меня до спальни, а затем все так же за волосы силой усадил на колени. Я чувствовала его власть надо мной, его похоть, но пока Арон не сделал ничего, чтобы унизило меня или испугало. Даже в его действиях чувствовалась забота. Ему будто было важно не сделать мне больно. Во всяком случае не сейчас.
— Не оборачивайся, — холодно приказал он, но даже сейчас я чувствовала теплоту в его голосе.
Или мне это только кажется?
Мужчина принялся готовиться за моей спиной, и я разбирала лишь какие-то тихие металлические звуки. Наконец Арон поднял меня с колен за волосы и вновь впился поцелуем в мои припухшие губы. Так он провел меня до нужного места и заставил лечь.
Я по-прежнему не видела куда я ложусь, так как Арон не прерывал свой неистовый поцелуй. Он все яростнее вбирал мои губы, всасывал и ни на секунду не отпускал. Спиной я чувствовала, что лежу на какой-то скамеечке, обтянутой кожей. Арон согнул одну мою руку в локте и приковал наручниками к металлической перекладине. Тоже самое он проделал с другой, продолжая терзать мои губы.
И в момент, когда он оторвался от меня, я жалобно заскулила, чувствуя боль после поцелуя.
— Больно? — спросил Арон, зажав мое лицо в ладонях.