Будь моим... оборотнем

Новикова Татьяна О.

После некого раздумья Ричард провел большим пальцем по острию того самого союзника-ножа, спасшего кому-то жизнь, а кому-то, напротив, ухудшившему её в сотню раз.

Мне повезло — Ричард отвернулся, когда свежевал кролика.

— Если пойдешь туда — увидишь ручей. Вода чистая, сходила бы попить да умыться, — не оборачиваясь, посоветовал мне Ричард.

Я не представляла, где находится «туда», но двинула в ту сторону, откуда недавно вышел мой спутник. Идти старалась только вперед, не сбиваясь и не поворачивая.

Лесной

ручей тек среди камней, огибал сломанные стволы, разбивался об илистый берег. Я жадно пила ледяную воду, и во рту жгло. После ополоснула лицо, обтерла руки.

Он ждал меня — я почувствовала его волнение. И когда я вернулась, Ричард заметно расслабился, хотя и не подал виду. Неужели беспокоится? Или что?..

— Разведи костер, — спокойно попросил блондин, вводя этой просьбой меня в полнейший шок.

— Я не умею, кажется, — промычала, подумав ради приличия секунды две. — Нет, точно не умею…

— А чего там уметь?

Эти два камешка ничем не отличались от остальных, но почему-то Ричард выбрал именно их. Чиркнул друг о друга над сваленным хворостом — и когда он успел его притащить?! — и крохотная искорка, могу поклясться, оторвалась и упала в самый центр конструкции.

— Ничего себе!

— Держи, — Ричард передал камешки мне. — Ничего особенного, огнегранит и не на то способен. Жаль, нет коры Синего дуба. Тогда бы полыхнуло будь здоров!

— Синего дуба?

Я грела ладони у пламени, а то фырчало, вгрызаясь в ветки.

— Его наружная кора голубоватого оттенка. Разрезаешь первый слой и отковыриваешь второй, — я поперхнулась, — и всё. Просто капаешь на кору любой жидкостью. Подойдет и роса, и слюна, и дождевая вода. Только учти, что кора сгорает моментально, и за пару секунд он полностью истлеет. Поэтому горящую кору используют лишь для разжигания костра, но не для постоянного поддержания. Запомнила?

— Не очень. — Я попыталась проговорить весь алгоритм про себя. — Честно говоря, разжигать огонь водой — это самое бредовое, что я когда-либо слышала.

Ричард не ответил — впрочем, ничего нового. Он воткнул две ветки-рогатины в землю, а на третью одним рывком насадил тушку зайца. Положил её на импровизированный вертел. Когда заяц зарумянился со всех краев, я, глотая слюну, попыталась представить, как же его есть. Тарелок нет, вилок тоже, один нож, да и тот сомнительной чистоты. Но голод взял свое, поэтому вскоре я жевала замечательно прожаренный кусок мяса прямо с палки, давясь слюной. И мне было почти хорошо.

— Уже завтра утром выйдем к селу. Придумаешь какую-нибудь слезливую историю про девочку-сиротку, попросишься на подработку, а дальше действуй по ситуации. Поняла?

— В общих чертах, — пробормотала я, совершенно не представляя, куда действовать, по какой ситуации и когда эта ситуация начнется.

— И чудно. Тогда спать.

Всю ночь снилась полная несуразица:

бойница башни, и ветер, раздувающий волосы погоня на лошадях пещера в глубине горы. Будто бы начиталась исторических романов. Во сне я была иной: суровой, умной, решительной. И только где-то далеко в подсознании трепыхался вполне реальный страх. Страх проснуться не там, где хотелось бы, рядом с пугающим человеком, без каких-либо представлений о дальнейшей жизни. Я совсем одна, я в чужом мире, я ничего не понимаю. И меня ждет неминуемая гибель.

Я проснулась от того, что Ричард тряс меня за плечи и шептал в самое ухо:

— Поднимайся. У нас проблемы.

Я начала крутить головой в поисках проблем. Дыхание оборвалось на вздохе. Липкий ужас сковал тело. Ричард прислушался к чему-то, выругался и, схватив меня за руку, побежал.

Солнце светило лениво. Небо, окрашенное красно-янтарными цветами, было выписано кистью умелого художника. Рассветная влага напитала воздух. Крепкая рука сжимала мои пальцы, тянула вперед, не давай возможности остановиться. Ричард не оборачивался, но даже я чувствовала, как он напряжен и вслушивается во что-то, что мне казалось обыкновенной утренней тишиной.

Этот корень я заметила слишком поздно. Упала на колени, потянув Ричарда за собой. И только собиралась вскочить, как Ричард сквозь зубы прошипел:

— Выбрались.

Потом безмятежно улегся рядом, примостив голову на тот самый неблагополучный корень, и прикрыл веки.

Я задыхалась. Полусидела, подогнув одну ногу и склонив лицо к земле. Сердцу не хватало места в груди, и оно рвалось прочь.

— Поэтому я и говорю: по отдельности спастись будет легче, — почти неслышно прошептал мой спутник.

Затем добавил с толикой ехидцы:

— Мне.

— Тебе что?

— Мне сбежать от охотников легче, если рядом нет тебя, — жестко подытожил Ричард. Голос налился металлом.

Несомненно, я являюсь неприученной не только к бегу, но и даже к ходьбе, обузой.

— А кто такие охотники?

Ответ показался хорошо заученной фразой:

— Охотники — это специально обученные королевой люди, специализирующиеся на розыске, поимке и ликвидации… — он сбился, на секунду задумываясь над продолжением, — …определенной группы преступников. Хватит прохлаждаться. Осталось буквально несколько миль.

Затем мой спутник поднялся, а я ужаснулась. Старые раны открылись, кровь сочилась из десятков царапин. И ведь не ноет. На секунду я его даже зауважала.

Час или два, или, возможно, целую вечность мы шли и молчали. Потом Ричард остановился.

— Тебе прямо. Увидишь ворота — иди к ним. Не вздумай оставаться в лесу. Спасибо за помощь, надеюсь, больше не встретимся. Удачи.

И я не успела придумать ответа, как Ричард развернулся, вложил мне в ладонь нож с деревянной ручкой и ушел.