Будь моим врагом
Шрифт:
В дверях появилась Лора.
— Эверетт?
Лора выглядела испуганной. Он не хотел ее пугать. Она этого не заслужила.
— Прости.
— Все нормально, Эверетт, все образуется.
— Я ужасно замерз.
8
— Париж?
— Около сорока миль к северо-северо-западу, — отозвался Шарки. — Вместит ли помост петушиный Франции поля? [1]
— Вы вроде бы говорили, что не цитируете Шекспира, — заметил
1
Пер. Е. Бируковой.
В прошлой четверти, когда они проходили «Генриха Пятого», весь класс повели на экскурсию в театр «Глобус». Девчонки были в восторге и на обратном пути в метро и электричке выпендривались и задирали носы, а Эверетту не понравилось смотреть спектакль при дневном свете без крыши над головой.
— Вы меня неправильно поняли, сэр, — ответствовал Шарки. — Я лишь сказал, что Шекспира цитируют одни придурки, фрики и психопаты — выбирайте, кто из них я.
Команда «Эвернесс» обступила зеленый экран радара под линзой-увеличителем. Розовато-желтые снежные облака неслись под порывами северного ветра. Почти обесточенный «Эвернесс» сносило вместе с ними, энергии хватало лишь для того, чтобы удерживать дирижабль на лету.
— Можно посмотреть карту? — спросил Эверетт.
Капитан Анастасия дернула щекой: выполняйте. Карты хранились в вертикальных тубах. Шарки потянул за цепь, размотал рулон и расправил карту на специальном столе, прижав края медными держателями.
— Где мы находимся?
Шарки показал пальцем. Названия городов были те же, но рельеф изменился. На карте кольцо электростанций опоясывало Париж, такое же окружало Лондон. За стеной дымовых труб и охлаждающих башен, печей и паровых турбин, за железнодорожными путями и транспортерными лентами с углем равнину от Парижа до Бельгии, местность — Верхнюю Дойчландию — испещряли карьеры размером с города. Холмы превратились в ямы, леса — в кратеры цвета пепла. Ради угля землю обглодали до кости. Эверетт мысленно пытался сопоставить увиденное на карте с воспоминаниями о давней семейной поездке в парижский Диснейленд. Они ехали на автомобиле через Евротуннель. Тогда Теджендра с Лорой поссорились еще до терминала в Сангатте, а нежелание выяснять отношения посреди дороги, да еще при детях, привело к тому, что большую часть времени они хмуро молчали.
— Я думаю, мы посредине воздушного коридора на пути к АШДГ, — сказал Эверетт.
— Акроним собственного сочинения, мистер Сингх? — спросила капитан Анастасия.
— Аэропорт имени Шарля де Голля — второй по величине в Европе, связывает Париж, Амстердам и Франкфурт. Это самая загруженная европейская авиалиния. И если ветер не сменит направления, мы зависнем прямо над его главной взлетно-посадочной полосой.
— Откуда ты знаешь? — спросила Сен.
— Я этим увлекаюсь.
— Ты увлекаешься движением воздушных судов?
Сен слегка наклонила голову с выражением, которое свидетельствовало о крайней степени удивления. Словно у
— Спорим, нас уже засекли все радары до самого Берлина, — сказал Эверетт.
Капитан Анастасия расширила глаза.
— Мистер Шарки!
Тот оказался у монитора прежде, чем отзвучал последний слог его имени.
— Небо кишит металлом, — изумленно промолвил Шарки. — Это похоже на ураган из летающих жестянок.
Нестройный хор голосов заполнил пространство «Эвернесс». Эверетт не был силен во французском, но различил гнев и раздражение авиадиспетчеров.
— Парируйте, мистер Шарки, — скомандовала капитан Анастасия. — Судя по всему, они не стесняются в выражениях. — Подтянув к себе микрофон, она обратилась к механику: — Мистер Макхинлит, как дела с энергией?
— Энергии не хватит, чтобы согреть чайку, не то, чтобы шляться по небу, — последовал ответ. — Прыжок разрядил батареи. При таком ветре нам повезет, если мы не зароемся в землю носом.
— Похоже, ответ отрицательный.
«Вот я дурак, — подумал Эверетт, — забыл, что дирижабль не стоит на месте. Проложил курс без учета времени. Я ведь должен был это предусмотреть, должен был рассчитать точнее!»
— Ты вытащил нас оттуда, — просто сказала Сен. — Без тебя мы бы погибли.
«Опять ты читаешь мои мысли», — изумился Эверетт. Не в первый раз Сен озвучивала то, что было у него на душе. Эверетт верил в рациональную и упорядоченную вселенную. Сен с ее предсказаниями, неожиданными оценками и картами, говорящими с ней на своем языке, сильно подрывала эту веру.
— Французские авиадиспетчеры просят нас назваться, — сказал Шарки.
— Скажите им, что мы цирковой рекламный дирижабль. Оборвались швартовочные тросы, и нас унесло ветром. Пусть оповестят воздушные суда об опасности столкновения.
— «Цирк дю солейль», — сказал Эверетт. — Такой есть в моем мире.
Капитан Анастасия кивнула: выполняйте. Шарки затараторил по-французски с похвальной беглостью и хорошим произношением. Натаскался ли он французскому в дальних странствиях или получил в наследство от той ветви семейства, которая именовалась Лафайеттами? Эверетт меньше чем когда-либо был склонен доверять Шарки и его россказням.
— Снова авиадиспетчеры, — сообщил Шарки. — Номер не прошел. Они связались с вашим «Цирком дю солейль», или как там его. Цирк на гастролях, никакого дирижабля они не теряли, и скоро здесь будут военные истребители.
— Вот черт, — тихо ругнулась капитан Анастасия. — Должен же быть выход!
Внезапно Эверетта озарило. Решение пришло мгновенно, законченное, не требующее проверок и дополнительных вычислений, как в ту ночь, когда он увидел Инфундибулум, парящий в семимерном пространстве, и ему осталось лишь придать физическую форму тому, что уже сложилось в голове.
— Мэм, я кое-что придумал.
— Как в прошлый раз? — спросил Шарки.
— Хватит, мистер Шарки, — отрезала капитан Анастасия.