Будь хорошей, девочка
Шрифт:
Я так понимаю, ему она сказала что-то типа: «Марины не будет, она не сможет приехать…» И скорее всего, на флешке ничего не было…
Вроде бы мелочи, но на душе вмиг стало как-то горько.
Наивная дурочка.
Катя мне казалась такой бесхитростной, а тут…
Почувствовала себя обманутой…
Артемка заерзал, и я отвернулась к кроватке, тихонечко его качая.
— Тише, маленький, мама скоро придет, — мой шепот не возымел действия, и малыш снова беспокойно завозился, пикая, как маленький котенок. — Все хорошо,
Легкие покачивания не помогали, и пришлось чуть увеличить темп, но маленький проказник не хотел идти навстречу. Неужели он чувствует, что его мама вышла?
— Привет, разбойник, — ласковый баритон подействовал чудодейственно, и Артем затих, пытаясь определить, откуда доносился голос. Машинально повернулась к Никите и шагнула ближе, чтобы малышу было видно его лицо. — Скучаешь по маме?
Он говорил тихо, глядя в личико крошки. Ласкающие нотки в его слегка хриплом голосе творили что-то невообразимое с моей нервной системой, посылая ее в нокаут.
Такой сексуальный, сводящий с ума голос, что я невольно затихла, прекратив качать Артемку. Встала, прислушиваясь, и не отрывала взгляда от миниатюрного личика, которое сейчас было сосредоточенно-нахмуренным.
— Мама скоро придет, и возьмет тебя на ручки.
Видимо, ощутив непривычный аромат мужчины, Артемка чихнул, и это было так мило, что мы с Никитой, не сговариваясь, переглянулись, обмениваясь улыбками.
Секунды хватило, чтобы утонуть в омуте его красивых глаз, и я снова ощутила это странное притяжение. Словно магнит, которому невозможно противиться, он тянет к себе, и ты просто отпускаешь ситуацию и поддаешься порыву.
Никита приблизился. Почувствовала тепло его кожи сквозь ткань футболки, когда он встал вплотную, прижимаясь сбоку. Дрожь прокатилась по венам, и я ощутила, как пульс предательски ускорился.
Показалось, что талии коснулась его шероховатая ладонь, но все в один миг прекратилось.
Громкий плач резанул по ушам, и оба вздрогнули, переводя взгляд на Артемку. Тот еще сильнее заерзал, и пришлось перехватить его по-другому, чтобы не вывернулся и не выпал из рук.
— А кто тут у нас такой громкий? — Катя влетела в комнату как по команде и ловко забрала у меня из рук маленького бунтаря. — Снова животик? Ух, какой плохой…
Она начала покачивать сына, а я поспешила сбежать, пока окончательно не сошла с ума от этого жуткого разочарования, что малыш заплакал так некстати.
Застолье, как и в прошлый раз, получилось очень душевным, и если не брать в расчет хмурого Никиту и нервную меня, прошло хорошо. Ребята поздравляли Катю и Дениса, дарили подарочки Артемке, который в восемь вечера уснул в ночь, и по подсчетам Кати не должен был в ближайшие часов пять ее тревожить, поэтому молодая мама позволила себе наконец-то расслабиться и не соскакивать каждые пять минут.
— Как ты себя чувствуешь? — Катя
Я все еще немного обижалась на неё, что она солгала, но спрашивать о Никитином внезапном приезде не хотела. Зачем портить настроение хозяйке дома в такой хороший вечер?
— Все в порядке, просто немного голова болит, — солгала, может так удастся свести разговор на нет. — Не обращай внимания, у меня иногда бывает.
Катя отложила вилку и села в пол-оборота ко мне.
— Может, таблетку тебе дать? Хотя с алкоголем лучше не мешать…
— Нет, не надо, Кать, — не стала говорить, что не пью, вдруг заставит выпить лекарство. — Мне просто нужно воздухом подышать.
Катя еще несколько секунд молча смотрела на меня, а потом кивнула, участливо поглаживая плечо.
— Но если станет хуже, обязательно говори. Мы что-нибудь придумаем.
Улыбнулась ей и поднялась из-за стола, аккуратно протискиваясь за спинами ребят к выходу.
Десять вечера, и по идее можно ехать в город, но мне так не хотелось возвращаться в свою квартиру. Там безжалостные воспоминания снова сожрут нервы, и я безвольной куклой буду валяться на кровати, вспоминая, как пустила свою жизнь псу под хвост.
Выскочила на крыльцо и, вынув из кармана пачку, подкурила, чувствуя дикое отвращение к сигаретному дыму. Но курила не от желания, а скорее, чтобы создать благовидный предлог отсутствию за столом.
Ночь в деревне совершенно другая, не такая, как в городе. Тут нет шума моторов и гудков машин. Нет грохота поездов и гула голосов. Тут только умиротворяющая тишина и ласковый весенний воздух с запахом сырой земли и свежести. Хочется просто стоять и вдыхать его, пока легкие не заполнятся до отказа.
Входная дверь хлопнула, и я вздрогнула.
Пепел тлеющей сигареты упал в лужу у крыльца.
Оборачиваться не стала — я и так знала, кто за моей спиной.
Никита встал совсем близко. Настолько, что тепло его кожи опаляло спину, хотя он даже не касался меня.
Достаточно было отклониться назад, и я тут же прильну к его груди, но я не шевелилась. Пульс уже привычно сбился, стоило ощутить его присутствие.
Дрожь прошла по телу, и внизу живота появилась ноющая тяжесть.
Сколько можно так реагировать? Пора завязывать с этой вредной привычкой.
Но я не двигалась. И он молчал. Просто стоял за моей спиной и не касался.
Становилось все невыносимее, и это ощущение проникало под кожу, и до ужаса захотелось сделать хотя бы что-то.
Заговорить? Но это лишнее. Только не здесь. Не сейчас. Любые слова нарушат хрупкую тишину, и на душе снова станет мерзко.
Уйти? Это равносильно прыжку с обрыва, быстрой смерти, потому что тогда я не смогу ощущать это сводящее с ума томление.