Бубновая дама
Шрифт:
Ребенок не должен ходить голодным.
— Мне требуется мальчик, чтобы покупать что-нибудь вроде бисквитов и разносить заказы. Ты ведь знаешь Лондон?
— Как свою ладонь. Я родился тут и вырос.
— Но красть нельзя. Если ты голоден, попроси. Если получишь деньги за доставку, я буду точно знать, сколько ты должен принести с собой, понял?
— Не дурак. Вы дадите мне пинком под зад, если недосчитаетесь выручки. Это преступление, за него полагается виселица. Или каторга.
— Совершенно верно. Преступление не оплачивается. А я буду тебе
— И вы меня правда наймете?
— Пока временно, чтобы увидеть, подходим ли мы друг другу. Если договоримся с твоими родителями.
Он показал большим пальцем в сторону переулка.
— Думаете, я бы жил там, будь у меня папа и мама?
— Господи, ты живешь в переулке?
— Это безопасно, а чтобы спать, у меня есть прочная корзина. Это намного лучше сиротского приюта или работного дома.
Никто из ее работников не будет спать в корзине на улице. Даже собака у Куини живет лучше.
— Нет, ты будешь спать в мастерской, на соломенном матрасе.
— Леди, вы не представляете, как вы нужны мне!
— Странно, а я думала, что это ты нужен мне.
— Вы все еще хотите нанять вора-карманника и разрешить ему спать в доме, не зная его намерений?
— А ты вор-карманник?
— Только когда не могу найти честную работу. Я говорил вам, парню нужно есть. Зато при мне вас не обманет кто-нибудь еще. И не вломится в дом, если там будет Марч.
Она решила не говорить, что никто не вторгнется в магазин или в дом, если там Парфе.
— Ты любишь собак?
Он пожал плечами.
— А ваша любит мальчиков?
— Если они хорошо с ним обращаются и ведут себя прилично. Так мы договорились, мастер Марч?
— Просто Марч. Это месяц, в котором я ушел из приюта.
— Значит, у тебя нет фамилии?
— Я нигде подолгу не оставался. И никого мое имя особо не заботило, а сам я не мог себе выбрать.
Зато у нее их так много, что она могла бы с ним поделиться. У бедного парня не было ни дома, ни семьи, ни даже собственного имени. Она точно знала, как он себя чувствовал. Почему она не может дать ему что-то еще, кроме работы и ночлега?
— Тебе нравится Чарлз Марч?
Красивое имя. Он мысленно повторил его несколько раз.
— Как насчет Чарли? Так мне нравится больше.
— Хорошо, пусть будет Чарли. Так мы договорились?
Мальчик гордо выпрямился. Целых два имени и важная работа для леди прибавили ему значимости. Плюнув на ладонь, он протянул ей руку, чтобы скрепить договор.
— Сначала тебе нужны ванна, новая одежда и стрижка. Что скажешь, если мы скрепим наш договор после этого?
Глава 11
Необыкновенная женщина, решил Гарри, когда зашел в магазин перед отъездом в оперу. Всего за два предыдущих дня мадам Дениз успела пополнить свои запасы и опять была готова к работе. На плечиках висели новые образцы платьев, еще с наметкой, однако
Аккуратно одетый рыжеволосый мальчик распахнул перед Гарри дверь и гордо произнес, что мадам и мисс будут готовы «буквально сей момент, господин».
Гарри мог лишь догадываться, какого труда стоило этой женщине пополнить выставку своих моделей. Он вспомнил Оливию. Ей требовались неимоверные усилия, чтобы отдавать приказы слугам или время от времени расставлять срезанные садовником цветы. Лондонские дамы совершали телодвижения исключительно для того, чтобы развлечь себя или чтобы кто-то развлек их.
Даже труженицы, которых он посетил за эти два вечера, целый день спали после тяжелой ночной работы. Мадам Дениз Лекарт и ее персонал, должно быть, вообще не спали.
Она заслужила выходной день. И Гарри тоже после многочасовых поисков своего пропавшего родственника в самых отвратительных местах. Он хотел, чтобы по крайней мере один вечер был приятным.
Завтра он пойдет на Боу-стрит, чтобы посвятить общество в свои безобразные личные дела, но сегодня, поклялся он, должен быть вечер красоты: красивые женщины, красивая музыка. И ничто не помешает ему провести его именно так: ни работа в ее магазине, ни его поиски зятя.
Гарри снял лучшую из отдельных лож, купил на всех театральные бинокли, прочел либретто немецкой оперы, чтобы не выглядеть профаном. Потом послал за цветами, нанял самую дорогую карету, потратил часы на свой туалет. Он также нанял слугу из отеля и обязал его находиться в ложе, приносить закуску и освежающие напитки, чтобы Гарри не пришлось оставлять мадам Лекарт в одиночестве, а также следить за тем, чтобы никто без позволения Гарри не вошел в ложу. Ни один негодяй или повеса не смутит его гостей нежелательной фамильярностью.
Гарри проглотил внутренние сомнения вместе с мятными каплями для свежести дыхания. Он не пытается соблазнить Дениз, упаси Бог, он просто хочет насладиться ее обществом. Никакой влюбленности, говорил он себе. Просто женщин, подобных ей, он прежде не встречал и был очарован, как экзотической бабочкой. Он будет восхищаться ею издалека, обещал он себе, без желания поймать ее.
Гарри поправил галстук и еще раз напомнил себе, что уважает ее за талант, за ум, честолюбие… и обаяние.
Но разумеется, никакой любви здесь быть не может.
Как не могло быть и того, что он вдруг стал заикаться, произнеся «добрый вечер», когда она вошла в демонстрационный зал. И ноги понесли его вперед, а пальцы так онемели, что он не мог дотронуться до ее руки. Более прекрасной женщины он еще не видел, и она улыбалась ему, Гарри Хэркнессу.
Она снова была в черном, только на этот раз платье открывало не спину, а грудь, которая приковывала взгляды. Как же он теперь будет сидеть рядом, не приводя в смущение Дениз и себя?
— Благодарю за цветы. Они прекрасны.