Бубновая дама

Мецгер Барбара

И тут вышел первый номер журнала «Ледиз уорлд». Его начала издавать одна молодая пара, желавшая разбогатеть. Ставку они делали на дам с достатком, вовремя смекнув, что после войны у встающего на ноги торгового класса стали появляться деньги, которые они могли потратить. Женам и дочерям банкиров или фабрикантов, как бы им того ни хотелось, никогда не стать настоящими леди, но, взяв несколько уроков, они вполне могли вести себя и одеваться, как аристократки. Семья Мальстрем была готова помочь им в этом и даже рискнула взять неизвестного художника-модельера,

разделявшего их энтузиазм. Куини продала супругам модные картинки из парижского журнала, внеся кое-какие изменения, и подписала контракт на будущие работы. Теперь она была спокойна, точно зная, что сумеет прокормить себя. Конечно, доходов на все ее нужды не хватало, но она надеялась, что со временем все изменится, когда у нее появится клиентура и собственная марка.

Уверенность Куини основывалась на быстром успехе ее работ.

Однако уверенности в том, что ей пора встретиться с графом Кардом или с капитаном Эндикоттом, пока не было. Конечно, она полна решимости возместить убытки, принести извинения, положить конец их поискам. Но сначала должна узнать настоящее положение их дел — и ее собственное.

Возможно, семья графа уже отказалась от поисков леди Шарлотты, возможно, они приняли за нее какую-нибудь внушающую доверие самозванку, а может, дали полномочия на арест некоей Куини Деннис.

За это время они могли схватить и повесить Эзру, который обвинил ее в шантаже и прочих делах.

Отбросив предположения, она послала записку Хеллен Петтигру. Кроме Парфе, который не в счет, Хеллен — ее лучшая подруга во всей Англии, единственная подруга. Валерия всегда была слишком занята собственными потребностями и нехваткой денег на их удовлетворение. К тому же она любовница богатого человека, так что отсутствие в ней меркантильности вызывало сомнение.

Куини понимала, что должна кому-нибудь верить, но все-таки попросила Хеллен о встрече в парке, не указывая место.

— Ты что, подумала, я донесу на тебя? — возмутилась Хеллен после объяснения перемен во внешности подруги.

Куини принесла булочки, которые любила Хеллен. Она протянула одну и честно сказала:

— Вознаграждение было высоким.

— Я никогда бы тебя не сдала за деньги, — с жаром произнесла Хеллен. — И мама сейчас при деньгах. На Рождество барон подарил ей рубиновую подвеску, а мне золотое ожерелье. Денег от их продажи нам хватит надолго. — Она отдала остаток булочки Парфе. — Кроме того, мы даже не предполагали, что существует связь между тобой и объявлением о награде за наследницу Карда. Но если бы нам такое и пришло в голову, то все равно мы понятия не имели, куда ты делась. Ты ведь не сказала нам, помнишь?

Куини проигнорировала скрытый упрек. Она сбежала, чтобы обезопасить себя и друзей.

— Я тебе все расскажу, если поклянешься, что не проронишь ни слова. Честно говоря, моя жизнь может зависеть от твоего молчания.

Хеллен подошла ближе, не обращая внимания на собаку, которая обнюхивала ее перчатки.

— Клянусь своим упованием на небеса, что не произнесу

твоего настоящего имени, если только ты скажешь мне правду.

Куини с облегчением рассказала подруге все, будто старалась оправдаться перед кем-то, однако Хеллен была поражена.

— Значит, ты можешь быть леди Шарлоттой, но не хочешь?

— Разумеется, нет.

Хеллен покачала головой и вздохнула:

— Кто тебе теперь поверит — с твоими черными волосами? Но ты могла это сделать, притвориться леди, жить в огромном доме со слугами, ни дня в жизни не работать.

— Я люблю свою работу. Кроме того, я не леди Шарлотта Эндикотт. Я сирота.

— Это им знать ни к чему. С них будет достаточно, что тебя подкинули Молли в то самое время. Ничего другого они не смогут доказать.

— А я не смогу доказать свои слова. Но я знаю правду. И не стану мучить бедную семью ложной надеждой или появлением новой обманщицы.

— Я что-то не слышала про их мучения. Вряд ли они сохнут от горя по ребенку, которого не видели больше пятнадцати лет. Да и надежда, что девочка еще жива, весьма призрачна, они должны это понимать. Суля по колонкам светской хроники, братья неплохо себя чувствуют. Говорят, у капитана Джека новая жена и приемный ребенок, а граф усердно пополняет свою детскую.

— Я рада за них. — У Куини было странное ощущение родства с этими джентльменами. И если они довольны своей жизнью, то, возможно, благодушнее отнесутся к ее признанию. — Кстати, Эзра не доставляет вам с матерью неприятностей?

Хеллен взяла из кулька еще одну булочку.

— Он время от времени заходит. Мама не любит приглашать его в комнаты из-за соседей. Она просто говорит, что мы ничего о тебе не слышали, затем быстро выпроваживает его.

— Правильно. Эзра — дурной человек.

— Кажется, он дал маме порядочную сумму за се драгоценности, хотя у него больше нет лавочки.

— Все равно это опасный человек. — Куини не рассказала подруге о его участии в преступлениях, только упомянула, что он каким-то образом в них замешан и очень раздражен. — Поэтому я не дала вам свой адрес, чтобы вы не могли сообщить ему.

— Но если ты открываешь магазин как мадам Дениз, то должна будешь раздавать свои визитные карточки.

— Эзра ведь не знает, что мадам Дениз Лекарт и Куини Деннис — одно лицо. И не должен узнать.

— Понимаю.

— Следовательно, мы не должны больше встречаться.

— Тьфу, он даже не отличит тебя от последней любовницы принца. Клянусь, я сама едва отличила, ты очень изменилась. Я узнала тебя по голосу и по глазам, но я ведь шла на встречу именно с тобой. А если ты будешь говорить по-французски и томно смотреть из-под ресниц, Эзра ни за что не примет тебя за робкую маленькую Куини. Разве может кому-то показаться странным, что я подружилась с недавно приехавшей в Лондон модисткой, которая собирается красиво одеть меня?

— Это со мной?

— Конечно. Ты же не позволишь мне упустить самое захватывающее в жизни приключение?