Брутфорс 4
Шрифт:
— Ваше молодое дарование любезно посетило нас, — сообщил Гелию Вальтон. — Я так понимаю, мы должны за это благодарить вас? Вы настояли на поездке к нам? Для моих было весьма полезно.
— Вы преувеличиваете мое внимание на молодежь, — Гелий даже глазом не моргнул. — Когда вы обратились к нам, мы просто посоветовали Рицу иногда проверять почту. Он вашего письма просто не заметил.
Вальтон обиженно моргнул. «Как можно не заметить письмо от Вальтона?», — было как бы написано у него на лбу. Гелий воображаемую надпись проигнорировал, с удовольствием
— Интересная деталь, — проговорил Вальтон и позволил секретарю поставить чашку перед ним.
— Это для них обычное дело, — пояснил Гелий. — Очень большая переписка в большом количестве чатов.
— Но почта!
— Ну а что почта? Она в принципе для них имеет низкий приоритет. Так и вернемся к ситуации, когда максимальное значение снова имеет устная коммуникация. Внутри университета многое дублируется через кураторов и комендантов, иначе по дороге можно все потерять. Как прошел визит? Удалось что-нибудь сделать?
— О, да. Ваша схема кондиционирования элементов кажется весьма перспективной. И техника повышения эластичности тоже.
Гелий шевельнул бровью. У мальчика все-таки получилось. Очень хорошо. Приятно.
Вальтон хотел сказать что-то еще, но не успел. Астахов постучал карандашом по столу и все повернулись к нему.
— Коллеги, — начал он. — Мы получили отчет с описанием причин распада элементов. Стопроцентной уверенности в том, что дело обстоит именно так у нас нет, но всё же это весьма вероятно. Отчет предоставлен военными.
Военные структуры представляли собой единый для всего мира блок, и по сути представляли собой структуру, живущую своей собственной жизнью в ожидании нашествия инопланетных угроз. Это не мешало им интересоваться всем, что происходило на Земле, а, учитывая значительные ресурсы и мощности, быстрее приходить к определенным выводам, чем гражданские службы.
— Дайте я угадаю, — подал голос Бах. — Всему виной солнечная активность!
Астахов недоверчиво посмотрел на него.
— Да… У вас уже была такая информация?
— Нет, просто обычно подозревают ее. Даже чаще, чем кометы. И что, есть подтверждения?
— Да. Их достаточно. На мой взгляд, достаточно. Я передам вам отчет для ознакомления.
Бах с Боосом кивнули. Почитать всегда интересно.
— О чем нам это говорит? — нетерпеливо спросила Тера, ректор Нового северного университета. — Солнце — всегда солнце, чего от него еще ждать.
Астахов мрачно посмотрел на нее. Он ожидал несколько большего энтузиазма: наконец-то ясно, что происходит. Это ли не замечательно? Но, похоже, ни для кого новая информация ситуацию не поменяла.
— Господин министр, вы озвучите или мне озвучить, что это для нас значит? — ехидно спросил Гелий.
— Пожалуй, лучше вы. Я добавлю, если будет что, — улыбнулся Астахов. Играть так играть.
— Это означает, что мы находимся в ситуации «выкрасить и выбросить». Типичный график солнечной активности позволяет предположить,
— Обидно, — усмехнулся Бах. — Но когда было иначе?
— Никогда, — шевельнул бровью Гелий. — Но в этот раз особенно сложно, потому что надо сделать очень многое в очень краткие сроки.
— Есть ли у вас существенные подвижки? — поинтересовался Боос.
— Смотря что считать существенным, — сложил Гелий губы в тонкую линию. — А у вас?
— Пожалуй, то же самое. Мы в процессе, — пожал плечами Боос, понимая, что тут он ничего не выловит.
— Да, все так, — подтвердил Астахов. — Сухой остаток именно такой. Из интересных нюансов хочется отметить, что теперь мы понимаем, почему первые проблемы появились на летающих устройствах.
— Потому что они находятся под прямыми солнечными лучами? — уточнил ректор Константиновки.
— Да. А еще потому, что они традиционно являются объектом атак. Падающего — толкни. Все, как мы любим.
— Красиво, — улыбнулся Боос.
— Господа. Я созвал вас не только для того, чтобы поделиться интересными наработками, хотя я и надеюсь, что новая информация подтолкнет ваш поиск. А еще и потому что рассчитываю, что вы отложите ваши разногласия до лучших времен. Нам очень нужно решение. Рабочее решение. Крайне маловероятно, что его найдут на других территориях. Так получилось, что мы получили этот отчет последними, с опозданием на месяц.
— Почему? — вскинулась Тера.
— Недосмотр. Саботаж. И дипломатический провал. Но зато теперь понятно, почему наши соседи не спешат вкладываться в органическую разработку. Через три года наши усилия будут никому не нужны вне зависимости от объема успеха. Юг твердо решил, что он переживет даже самые большие разрушения, Восток надеется проскочить, а про Запад мы ничего понять не можем. Никто, кстати, не в курсе, есть ли новости о Кулбрисе?
— Нет, — слишком быстро ответил Боос и тут же об этом пожалел. Уж с очень большим интересом на него посмотрели все присутствующие.
Астахов молча кивнул. Нет так нет. Минсвязности проинформировало его за день до Нового года, что по их данным Кулбрис пересек диффузную зону и находится у них на Севере. Но поверить в это было решительно невозможно. Впрочем объявлять его в розыск у них не было причин. Кроме одной — он мог бы быть полезен, если бы захотел.
— В идеале, — вздохнул Астахов. — Нам нужно такое решение, которое позволило бы не только укрепить элементы, но и стало бы базой для дальнейшего развития. Например, для работы с биокристаллами. Я ведь правильно понимаю, что у нас нет сейчас ресурсов для работы с ними? А между тем Восток активно пытается с ними работать, перебросив на нас задачу по пересборке базовых элементов.