Брутфорс 2

Катиш Иван

Риц: Он мне и рассказал

Швед: Я и не сомневался. Не ссы, все норм

Проторчав у пруда еще час, я успокоился и отправился в столовую. И прямо по центру кампуса налетел на разъяренную Хмарь.

— Вот, значит, как! — заявила она с места в карьер.

— Что? — изумился я. Вроде я ничем ее сегодня не обидел.

— Когда ты меня типа утешал, ты всё знал!

Она толкнула меня обеими руками в грудь так, что я чуть не упал. Совсем обалдела. Я отступил

на шаг, чтобы в следующий раз она до меня не достала.

— Ты знал, что ты весь из себя талант, и тебя ни за что не выгонят, что университет тебя ценит, правда, не знаю за что, по-моему, таких, как ты, даже на пушечный выстрел нельзя подпускать к людям. А еще втирал мне про какую-то профдеформацию! А сам про себя смеялся, что ты-то со всем справишься, а как остальные, тебя не волнует! Занятие сорвал! Правильно тебя Красин выгнал, мы без тебя все нормально всё доделали, и я справилась ничуть не хуже, и вовсе мне не нужно у тебя ничего спрашивать, понял?

— Я ничего не понял.

— И не пиши мне больше, не о чем нам тут вообще и совсем! И что ты на занятия не будешь ходить — очень хорошо! Надеюсь, ты не сдашь, и на этом всё закончится!

Она развернулась и решительно ушла вглубь кампуса. Ее стрижка смотрелась сегодня еще более воинственно, чем обычно.

Блин, что это было?! Истерика? Почему?

Настроение у меня опять испортилось, есть расхотелось, и я зашагал к общаге. Забьюсь в нашу берлогу и буду там сидеть, пока меня не обвинили еще в каких-нибудь смертных грехах.

Но спрятаться не получилось. Прямо на входе я услышал, что с верхнего этажа доносились дикие крики, из-за угла выскочил Шанкс, который помчался вверх по лестнице. Я рванул за ним.

На третьем этаже нас ждало эпическое зрелище: по коридору носился цельно-пенный человек и орал голосом Больеша. Его пытался перехватить Самсон, но безуспешно, пенный человек выскальзывал и несся дальше. Народ открывал двери, пенный человек налетал на них, отскакивал и бежал в обратном направлении. Народ прятался обратно, но тут вылезал кто-нибудь новый.

— Выньте меня отсюда! Снимите с меня это! — вопил он.

Хлопья пены летели во все стороны.

Только Самсон не оставлял попыток остановить Больеша, но теперь на помощь прибыли мы с Шанксом.

— Стоять! — бешено заорал Шанкс.

Остановились все, даже Больеш. Кажется, пока он бегал, пены на нем только прибавилось, несмотря на то, что коридор был уже и так облеплен пеной.

— Больеш, это ты там внутри? — уточнил Шанкс.

— Да… — пискнул Больеш, внезапно потерявший весь запал носиться и орать.

— Стой так.

Шанкс повернулся к стене, открыл один из бесконечных комендантских тайников, извлек оттуда два полотенца. Одно сунул мне, второе взял

в левую руку, а пальцы искусственной правой вытянул втрое, цапнул ими Больеша за предплечье и повел его в душ.

— Марш в душ, нечего девушек пугать.

Выскользнуть у Больеша из замкнутого кольца пальцев Шанкса не получилось, да он уже и не пытался. Мы с Самсоном двинулись за ним. Шанкс дотолкал Больеша до душа, и тут я оценил масштаб ущерба. Вся кабинка, в которой, видимо, мылся Больеш, была забита сиреневатой пеной сверху донизу. На Больеше этот цвет заметен не был, а вот на большом объеме он отлично проявлялся.

— Ого — изумился я. — Что это? Чем ты таким помылся?

— Абырвалк, — попытался ответить Больеш, но пена попала ему в рот, и он закашлялся.

— Молчи, грусть, — велел Больешу Самсон.

Шанкс поставил Больеша в сухую кабинку и стер у него с головы пену. Больеш перестал плеваться и молча смотрел на Шанкса, хлопая глазами. Теперь он был похож на космонавта, потерявшего шлем.

— Стирай остальное, — велел ему Шанкс и сунул в руки полотенце. — Я тебе не банщик.

Больеш потянулся к крану, но Шанкс заорал:

— Нееет! Стоять! Насухую стирай. Помоешься в соседней кабине.

Больеш послушно обтерся и вскоре стоял в кабинке просто голый, без пены.

— И все-таки, — не унимался я. — Что это было? Страна должна знать своих героев.

— Мы с подругой работали, был ивент, ну там раздавали, и нам подарили тоже…

— Что?

— Бомбочку для душа. С лавандой, иланг-илангом и еще какой-то херней.

Шанкс потянул носом.

— Эта, надо понимать, была с лавандой.

— Наверное, — мотнул головой Больеш.

— Ладно, — велел ему Шанкс. — Теперь выходи отсюда и иди в чистую кабину, где ты еще не был, и пеной ничего не загадил. Мойся там. Полотенце тебе Риц даст.

Вот он какой, Шанкс. Всех задействовал! Но полотенце нашему артисту пригодится, потому что свое он в процессе затоптал, а Шанксово уже было в опасной пене.

— Значит, так, — заявил нам Шанкс. — Сейчас он домоется, и я ваш душ закрою совсем. Если эта дрянь сама до завтра не утечет, вызову хозслужбы. Сами не лезьте. Э! Больеш! А еще у тебя такие бомбы есть?

— Не! — проорал тот из-под душа. — У меня была одна, две другие у подруги.

— Ты, когда выйдешь, скажи ей, чтоб не думала этой дрянью мыться!

— Ага!

Когда Больеш смыл с себя адские остатки и вышел, завернулся в полотенце и стал собирать свои вещи, Самсон заметил:

— Слушай, а узоры-то твои с башки сошли! Полезная какая вещь — твоя бомба!

— Да ты что? — расстроился Больеш и кинулся к зеркалу. — А я к ним уже привык. Жалко!

— Две недели назад ты считал иначе! — напомнил Самсон.