Брутфорс 2
Шрифт:
Комиссия, однако, собралась гораздо раньше. Уже через полчаса появился Гелий с незнакомым седым профессором.
— М? Риц! Вот и славно.
— А ты говорил, еще час ждать будем! — хитро посмотрел на меня незнакомый профессор.
— Остальных будем, это наш лаборант, он уже прошел основное тестирование. И свободен для дальнейшего разбора.
— Мы ведь не будем разбирать его совсем?
— Конечно, нет. Так, откусим по кусочку.
Развеселая профессура закрылась в кабинете. Через пять минут пришла Марго, еле заметно кивнув мне, и молодой сердитый, бритый
Вскоре дверь открылась снова.
— Проходите, — пригласил меня лысый препод и занял свое место за столом.
Выглядело всё необычайно официально. В глубине комнаты стоял длинный стол, за которым сидела комиссия. Перед каждым табличка: Гелий, Марго, Рудник и Красин. Гелия с Марго я знал, Рудник — старый добрый профессор, Красин — лысый, молодой и злой.
— Итак, — начал читать с листа лысый Красин. — Вы — Александр «Риц» Иванов, двадцать четыре года, поступаете по программе «Обучение на родине» на трехлетний курс «Органика процессов». Общий балл — 233. Органический балл — 168. Верно?
— Да. Про органический балл я впервые слышу, но вероятно это те данные, которые снимает ваш прибор?
Лысый скривился.
— Да, они. Вам не объяснили, что они значат?
— Нет.
Марго поджала губы, а лысый удовлетворенно кивнул.
— Так и должно быть. Позже поймете. Расскажите о себе. Почему решили поступать именно к нам? Почему так поздно? Почему мы должны вами заинтересоваться?
Я мысленно вздохнул и начал.
— После школы я оказался на Востоке…
— Подождите, вы не сами туда уехали?
— Нет, переехал после школы вместе с родителями.
— Хорошо, продолжайте.
— Поскольку я тогда не понимал, чем хочу заниматься, я потратил несколько лет на разные профессии. Последние четыре года вместе с другом я держал мастерскую по ремонту скутеров. Мы устраняли не только и не столько механические неполадки, сколько восстанавливали утерянные части программ, и так я постепенно всё глубже погружался в тему. И с каждым днем всё лучше понимал, насколько мне не хватает знаний.
— Очень интересно. И что же послужило окончательным триггером? — прищурился лысый, который, кажется, мне ни капли не верил.
— Внезапная ликвидация мастерской. Мы попали под расширение зоны отельного строительства.
— Что же, вам не выдали компенсацию? Чтобы вы могли начать новое дело?
— Выдали, — улыбнулся я. — Но Восток довольно прижимист. Мне этой компенсации даже на новую заявку не хватило бы.
— Что? Правда? — злой Красин повернулся к старым профессорам.
— Правда, — усмехнулся Гелий. — Ты еще спроси, сколько ему дали.
— А сколько?
— Пять талеров, — ответил ему я. — Это после выплат пострадавшим клиентам столько осталось, но и до этого было немного.
Лысый посмотрел на меня, в его глазах мелькнуло сочувствие, но тут же пропало.
— Понятно. А что вы скажете о другом аспекте вашей заинтересованности? Об условиях вашего трастового фонда?
Я вздрогнул. Они и про это знают. Ладно. Я сделал морду лопатой и постарался ответить максимально нейтрально.
— Это был дополнительный
Гелий с Рудником заржали.
— Неплохо обучены, гляди-ка!
Лысый скривился. У Марго уполз в сторону уголок рта, но в целом она сдержалась.
— Нормальное жизненное решение, — кивнул Рудник. — Надо понимать, что до этого лета дела у вас шли хорошо.
— Более или менее, — мрачно кивнул я, вспомнив, как Скиф слил налево наши разработки.
— Здесь всё ясно, — перехватил инициативу лысый. — Вы в курсе, что ваше бесплатное образование потребует отработки? И всё это время ваш трастовый фонд будет болтаться без дела?
— Это без проблем, — улыбнулся я. — Пусть болтается.
— Риц уже работает стажером в нашем инкубаторе, — бросила Марго.
— И что, справляется? Это не он устроил ту аварию случайно? — хищно прищурился лысый.
— Нет, она сама устроилась, — вмешался Гелий. — Риц принимал участие в ликвидации.
— Почему он не отмечен среди отличившихся? — опять начал свою волынку лысый.
— Потому что списка отличившихся нет и не будет. Наш бардак — мы его и разгребаем. В этом нет никакого подвига, чистая рутина, — отрезал Гелий. — Иначе придется раздавать медали всем, кто моет у нас полы. Причем ежедневно.
— Хорошо, — вернулся ко мне лысый. — Тогда, собственно, главный вопрос. Чему вы хотите научиться?
Я постарался изобразить максимально преданный взгляд.
— Работать.
Сделал паузу, и понял, что преданный взгляд куда-то утекает, потому что мне и в самом деле интересно об этом поговорить. Но не с этим лысым перцем, а с Гелием и Марго.
— Работать правильно. Заниматься сложными проблемами, есть слона по частям — выращивать программы с нуля. Преодолевать длинные пути. Бегать на короткие дистанции я умею, тут у меня собственной дури хватает, а на длинные — нет. И я это только здесь, в инкубаторе, понял.
— Мир спасти не хотите?
— А? Мир спасти? Почему не спасти, если будет возможность.
Гелий с Рудником опять булькнули от смеха. А Красин покраснел и раскалился так, что, кажется, на его лысине можно было бы жарить яйца.
— Не хотите серьезно, да? Хиханьки вам и хаханьки. Так. Может быть, у уважаемой комиссии будут вопросы?
Гелий с Рудником качнули головами, а Марго скептически посмотрела на лысого.
— Тогда последний вопрос, — заявил лысый. — Как вы знаете, наша работа требует экспертизы в широком круге вопросов и быстрой реакции. Итак, задача. Идет дождь. Ворона летит по лесу. На какое дерево она сядет?