Брошенная
Шрифт:
— Считай, что наладил, — холодно-равнодушно кивнула она. — Поздравляю. Отчеты теперь ты будешь сдавать на ура. И смету на ремонт базы я тебе подпишу… А сейчас, извини, мне нужно идти.
— Куда ты торопишься?
Он казался растерянным.
— На обед. Я обещала своим, что задержусь не надолго. Ровно на столько, чтобы подчиненный успел наладить с главбухом дружеские отношения. Теперь все в порядке, не так ли?
— Мы могли бы пообедать вместе.
— Обычно я не уделяю столько времени сотрудникам фирмы. И, кроме работы, принимаю их в исключительных случаях. Так что, будут
Он смотрел на Марину обиженными глазами, но она не собиралась его жалеть. Он ведь не просто пошутил насчет контакта с начальством. Он как бы границу очертил: мол, в кафе я могу пригласить, а дальше — не моги. Чтобы и не думала на него виды иметь!
Чего он испугался? Того, что их отношения могут далеко зайти? Получается, он уверен: Мариной серьезно не увлечется. Значит, он думает, что в него влюбится она. Это же надо — быть таким самонадеянным!
У Марины пока нет любимого человека. Но если она влюбится, то не в такого примитива и труса! Отношения с начальством он налаживает! Радуйся, наладил. Вот только на стол потратился, а начальство почти ничего и не съело. Но ничего, вечерочком с Валюшей доедите. И коньячком запьете, а то она, бедная, ни разу не видела директора базы пьющим коньяк…
Глава 19
— Мы уже хотели идти обедать без тебя! — возмущением встретила ее Вика. — Ушла и пропала! Хоть бы предупредила. Юра сказал: мама разговаривает с дядей Иваном. Ну и о чем же вы разговаривали?
— О том, страшно или нет прыгать с парашютом.
— Что? — не поняла Вика.
— Обедать так обедать. Или ты не это мне предлагала? А где наши мужчины: взрослый и маленький?
— Пошли столик занимать. Сейчас отдыхающие набегут, не протолкнешься.
— Ну так идем. Ты уже полчаса сидишь и ругаешься. И что только Гарик в тебе нашел?
— Что ты имеешь в виду? А что он искал?
— Это так говорят: нашел. Значит, влюбился.
— Влюбился, как же! По-моему, он до сих пор смотрит на меня как на ребенка. Даже предложение делал, точно «козу» показывал: малышка, сю-сю, не хочешь ли выйти замуж за старенького дядю, сю-сю!
— Что, в самом деле он считает себя намного старше?
— В том-то и дело. Мне уже двадцать три года. Каких-нибудь сто лет назад я бы считалась старой девой.
— Это все ерунда. Он сделал тебе предложение, правильно я поняла? А ты?
— Согласилась.
— Я спрашивала, любишь ли ты его?
— Не знаю. Как-то у нас все странно происходит. Понимаешь, он так себя ведет, словно я хрустальная.
— А ты ему скажи: «Мой дорогой, я не хрустальная. Притронься, я вполне нормальная!»
Вика с подозрением взглянула на сестру:
— Чего это ты стала стихами говорить? По Тимофею заскучала?
— Ты же знаешь, что нет. Поверишь, сегодня ни с того ни с сего выплыли в мозгу строчки: «Высокое рождается не вдруг, высокое рождается из боли…» Теперь хожу, а эти строчки в голове толкаются, точно новорожденный на свет просится…
— Если бы ты взглянула на себя со стороны, — сказала Вика, — ты бы подивилась
— Я думаю, бывает редко, — проговорила Марина. — Но мне повезло.
— Повезло?
— А ты уверена, что та, прежняя, была настоящей Мариной?
— Конечно, я всегда в этом сомневалась. Еще, помню, маме говорила: в кого она такая мямля уродилась?
— Издеваешься?
— Что ты, я серьезно. Но нынешняя ты мне больше нравишься… Кажется, и мужчинам тоже. Гарик, по-моему, просто тобой гордится. И знаешь, мне это приятно.
Когда они пришли в кафе, Гарик с Юркой сидели за столиком и тянули из бокалов апельсиновый сок. Георгий считал, что европейцы не дураки, и если они отдают предпочтение этому натуральному продукту, значит, он полезен.
— Где задержались, Марина Алексеевна? — полушутя поинтересовался он.
— Представляешь, сидела в кафе с твоим директором базы, — с места в карьер выпалила Вика.
— Виктория! — возмутилась Марина. — Я сказала это только тебе.
— А Гарик нам не чужой.
— Спасибо, малышка! — Георгий поднес к губам пальцы Вики. — Только я не понял, почему это должно быть тайной? Можно подумать, что это какое-то извращение — сидеть с мужчиной в кафе… А, понял, ты хочешь сказать, что уже сыта? Тогда надо уменьшить заказ. Заметила, малышка, твой будущий муж собирается быть ужасно экономным.
— Хорошо, экономь, — согласилась Вика, — но не забывай, что Марина как-никак моя сестра. По-моему, ей уже хватит худеть.
— Ничего, килограммчик-другой еще можно сбросить.
— И не мечтайте, — прервала Марина их шутливые прогнозы. — Вам не удастся на мне сэкономить. Одно пирожное я только и смогла проглотить.
— Иван в рот заглядывал? Или всего одно пирожное купил?
— Купил вполне достаточно и для троих, только у меня что-то аппетита не было, — пробурчала Марина и обратилась к сыну: — Морскую звезду куда дели?
— Положили сушить, — ответил довольный Юрка.
— А не сопрут?
— Нет. Дядя Гарик в такое место спрятал — никто не найдет. На крыше нашего домика.
— Тебе здесь нравится, сын? — спросила Марина.
— Нравится! — Лицо мальчишки оживилось еще больше. — Никто не пристает: пора спать, пора спать! Купайся сколько хочешь… А на следующие выходные мы сюда приедем?
— Рано пока говорить об этом. Ты же знаешь, я не люблю загадывать надолго.
— Жаль, — вздохнул сын, — я бы даже хотел здесь жить.
— Тогда поговори с дядей Гариком. Может, он возьмет тебя на работу спасателем?
— Возьму, Юрок, ты только подрасти немного.
— Мама, ты всегда надо мной смеешься, — обиженно насупился мальчик. — Учительница говорила, что постоянные насмешки могут способствовать деформации личности.
Вика отвернулась, закусив губу, чтобы не расхохотаться.
— Извини, сынок, — покаялась Марина, — иной раз я забываю, что у тебя еще неокрепшая психика. Взрослые ведь частенько друг над другом посмеиваются. Возьми, к примеру, родную тетушку. Ее хлебом не корми, дай только над твоей матерью посмеяться. Вот, можешь убедиться!