Брошенная
Шрифт:
Ладно, сделаем скидку на то, что он явно смущен. Совсем одичал в своем добровольном уединении. Прежде десантников она представляла себе этакими бравыми ребятами, которые не теряются ни в каких ситуациях. Равно как и в отношениях с женщинами. Они их берут штурмом, так же как объекты, взять которые их посылает командование.
Это он прочел на ее лице. Или угадал, что она должна была подумать именно так. Пожаловался:
— С привлекательной женщиной разговаривать — это тебе не с парашютом прыгать.
Проверяет, сказал ли ей
— Считаете, разговаривать труднее? — посмеялась она, прощая ему свой арест и угрозу штрафа за одно это словечко — «привлекательная». Не скоро, видно, надоест Марине выслушивать комплименты от мужчин, слишком долго она их не слышала.
— А то! — по-одесски бросил он. — Подождите меня, пожалуйста, пять минут, я только сбегаю брюки надену.
Только теперь она обратила внимание на лестницу, к которой направлялся директор-спасатель, — она вела в небольшую стеклянную башенку.
«Э, да у него тут свой хрустальный замок, а мне говорили про какой-то там убогий домик! — насмешливо подумала она. — И из этого замка он следит за действиями врагов, которые покушаются на его владения».
Иван Витольдович появился перед ней в джинсах и голубой футболке, которая эффектно смотрелась на загорелой коже. Кажется, это становится традицией: со всяким мужчиной, с которым судьба столкнет ее нечаянно — и непременно на море! — идти в кафе. Летние романы Марины Ковалевой. Или морские романы? Когда-нибудь она напишет мемуары.
— И вы спокойно оставите свое хозяйство? — не могла не подколоть она.
Он бросил на нее насмешливый взгляд:
— Вы подумали, что я на пляже один? У нас дежурят по одному спасателю с каждой базы отдыха. Кстати, моя идея. Получается, я как бы старший смены. Остальным тоже удобно — не каждый день на море торчать. У нас две лодки, и одну мы обычно используем в личных корыстных целях…
— Для ловли рыбы! — подхватила Марина.
— Или катаем знакомых женщин.
— Ну наконец-то вы заговорили как нормальный мужчина.
— Не пойму, это комплимент или обвинение в том, что прежде я производил на вас впечатление ненормального?
— Я не хотела вас обидеть. Просто вы слишком отстранены. Безучастны. Как космический пришелец.
— В смысле — инопланетянин?
— Как человек со стороны, который в нашей жизни так и не прижился, потому ему совершенно все равно, что здесь происходит.
— Здесь — значит на Земле?
— Именно.
— Хорошего же вы обо мне мнения!
— Мой папа говорит: что потопаешь, то и полопаешь! Разве вы не делали все для того, чтобы произвести именно такое впечатление?.. Вот, вы уже и надулись! Я могу быть не права, так что заранее прошу прощения.
— Ничего, я не обиделся. По крайней мере вы сказали то, что думали. И применительно к человеку, который живет скорее по привычке…
— Ну у вас и заявочки! Разве можно жить по привычке?
— Но
— Не знаю, что и сказать… А женщин вы в кафе часто приглашаете?
— До сегодняшнего дня — ни разу.
— Понятно. Я, значит, первая удостоилась. Это оттого, что вы видите во мне не женщину, а всего лишь главного бухгалтера?
Он смешался, не зная, что сказать.
— Не волнуйтесь, я буду учитывать, что Георгий Васильевич вам симпатизирует, что начальство вы уважаете, так что, когда вы приедете с отчетом, я не стану слишком к вам придираться.
— Ох вы и язва! — покачал он головой.
— У каждого свои недостатки.
— Недостатки? Среди женщин очень мало по-настоящему откровенных людей, так что вашу прямоту я воспринимаю как достоинство.
Нестеренко усадил ее за свободный столик, а сам пошел к барной стойке.
Ишь ты, похвалил, точно медалью наградил. Скупо, но торжественно. Среди женщин мало откровенных людей. Что б ты понимал! Ну почему она все время чувствует какое-то глухое раздражение от его высокопарных сентенций? Может, потому, что и сейчас он живет по уставу, им самим выработанному? В котором все четко обозначено: кто плох, кто хорош и как должна вести себя порядочная женщина…
Ага, вот и он возвращается. В сопровождении официантки, несущей заставленный всевозможными лакомствами поднос. Прямо-таки праздник Сладкоежки!
Официантка, выставив на столик пирожное, мороженое, сок и фрукты, незаметно оглядела Марину. Но видимо, ничего этакого в ней не нашла и устремила вопросительный взгляд на мужчину:
— Чего-нибудь еще, Иван Витольдович?
— Спасибо, Валюша, пока хватит. Если чего понадобится, я тебя кликну.
Официантка, вроде невзначай, немного помедлила и удалилась, покачивая бедрами.
«Тайная воздыхательница, — решила Марина. — А может, и не тайная. Может, весь поселок знает, что она бегает по ночам к одинокому директору базы. Небось подумала, что такие, как я, приезжают и уезжают, а она все равно останется…»
— Так на чем мы с вами остановились? — прервал ее размышления Иван, усаживаясь за столик напротив нее.
— На том, что я — женщина особенная, не такая, как остальные мои товарки. Те тщательно маскируют свое подлое нутро, кокетничают, притворяются добренькими, понимающими, сострадающими… А я сразу сняла маску и предстала перед вами во всем своем нравственном безобразии…
— Я вовсе не это хотел сказать, а тем более в мыслях не держал вас обидеть. — Нестеренко развел руками с видом полного раскаяния. — Наверное, вы правы, я совсем здесь одичал. Забыл, как нужно ухаживать за женщинами…
— Нет, я вам ничего о вашей дикости не говорила, — запротестовала Марина.
— Но вы обо мне так подумали… Может, поговорим о другом?
— Давайте. Например, о том, как выгодно вовремя оказать кому-нибудь нужную услугу. Подумать только, за бутылку пепси я имею такой шикарный стол!