Брошен ввысь
Шрифт:
МЫ И ОНИ
Первое событие за время полета. Приближаюсь к небольшому астероиду. Астероид небольшой, событие крупное… Просто глыба, витающая в межзвездном пространстве. Я приближаюсь, внимательно ощупываю астероид радарами. Неизвестно откуда он возник на нашем пути. Прохожу мимо. Мертвый обломок материи – он уже позади, в прошлом.
Что такое для него время? И что оно такое для нас?.
Они спят в саркофагах, как египетские цари. Время для них стоит. Но и для меня оно течет не как для обычного человека. Я
Человек живет во времени. Время состоит из событий. Если человека полностью отключить от внешней информации, время для него остановится. Я убежден в этом. Даже просто в пещере восприятие времени нарушается. Внутренний биоритм определяется каким-то фундаментальным космическим процессом и поступлением информации от него. Что это за процесс и какими органами воспринимается фундаментальная информация, никому не известно. Но он есть. Мне точно известно, что соответствующие органы имеет любой нормальный человек.
Еще мне известно, что теперь у меня нет таких органов. Что такое для меня время?
Есть внутренние процессы и есть процессы внешние. И те и другие я могу произвольно регулировать, они мне подчиняются. Я могу думать не только в высоком темпе – в любом. Мне подчинен этот информационный процесс.
Например, когда я осматривал астероид, я стремительно пролетел мимо него, не меняя скорости. Но сейчас мне представляется, что я притормозил, внимательно осмотрел астероид, потом опять разогнался, оставив его в прошлом. На деле я, увидав астероид, ускорил темп своего мышления, а потом, миновав его, снова замедлил темп. Результат для памяти от этого тот же, как если бы я действительно притормозил у встреченной глыбы.
Вот что такое мое мышление. Вот что такое мое время.
Еще я могу думать параллельно о разных вещах. Одновременно обдумывать мысли с конца и начала. Примерно так:
Если ТО кто-то ЧТО может ЖЕ назвать ТАКОЕ меня СЧАСТЬЕ? несчастным – Но на какой фундаментальный процесс может реагировать человеческий организм? На расширение Вселенной?
Вселенная расширяется во все стороны со скоростью света. Человеческое тело в этом процессе не участвует. Каждый миг человеческое тело занимает меньшую долю объема Вселенной, чем только что. Вселенная как бы выползает из человеческого тела. Может быть, в этом разгадка времени?
Одновременно с этими мыслями я, как раньше бывало с Витой, ощущаю тревожную пустоту в себе. Все во мне неподвижно. Нет движений людей, отделяющихся от меня.
Время идет незаметно. Впрочем, что такое для меня время? Проходят секунды, минуты, часы. Дни, месяцы, годы…
Время без событий. Одиночество. Пустота, заполненная лишь мыслями.
Раньше время было другим. Сейчас я могу отключиться от внешних датчиков и гонять по своим цепям одни и те же мысли, одни и те же воспоминания. Могу сотни раз переживать одно и то
Что такое для меня время?
У меня нет органов, реагирующих на общее расширение Вселенной. Если бы они даже были, я мог бы их отключить.
Секунды, минуты, часы уходят. Ничто не меняется. И вдруг мои локаторы опять нащупывают что-то далеко впереди.
Это стая кораблей-терраформистов, которую мы стремительно настигаем.
Впрочем, что такое стремительность?
Их отделяет от нас миллиард километров. Мы летим быстрее на 200 тысяч километров в секунду. Мы нагоним их через 5 тысяч секунд, примерно через полтора часа.
Я делаю примерно миллиард операций в секунду. Чтобы «проиграть» в памяти слово, мне нужно, допустим, сто элементарных операций. Значит, я смогу до момента встречи мысленно воспроизвести более 5x10^10 слов.
Пятьдесят миллиардов слов! Мышление обычного человека устроено так, что для мысленного произнесения, прослушивания или проговаривания слова ему необходимо время порядка секунды. Человек живет два-три миллиарда секунд. Человеческую жизнь можно полностью описать двумя миллиардами слов.
К тому моменту, когда мы догоним терраформистов, я смогу прожить (или пережить) десятки таких жизней. Например, фантомизировать реальность своими воспоминаниями. Нет ничего проще.
Например, я – это Вита. Мы сидим с Алеком в рубке управления. Мы одни. Мне страшно. Нас окружают звезды. Окружили со всех сторон. Завидуют. Шлют злые лучи. Хотят отобрать. Я его не отдам. Сейчас мы одни. Скоро проснутся все. Он всем понравится. Отберут у меня. Отнимут. Не хочу его отдавать. Не отдам.
Дверь открывается. Входит Адам. Он милый. Подходит. Здоровается.
– Какой он приятный, твой Алек, – говорит он…
Смеемся оба.
Сзади чьи-то шаги. В дверях появляется он, уже не похожий на восковую куклу, проходит к нашим креслам, обнимает и целует Биту, а потом отодвигает ее от себя и спрашивает:
– Вита, где ты достала такого импозантного кабальеро?..
Это два разных воспоминания. Они относятся к одному и тому же событию, я знаю это. Но они никак не совмещаются, не хотят совмещаться…
Мы стоим у окна рядом. За окном облака, поле, ветер. Чирикают воробьи. Все как настоящее. Спиной к нам на подоконнике умывается кошка. На воробьев не реагирует. Кошку не проведешь…
Ее не обманешь искусственным пейзажем. Но это только потому, что люди делают фантоматические пейзажи для себя, не для кошки. Кошка воспринимает все по-другому. В созданном нами пейзаже нет чего-то, существенного для кошки.
А когда я «занавешиваю» реальность своими воспоминаниями, я действительно переживаю все заново. Не только мысли – все чувства, зрительные и осязательные образы, запахи… У меня абсолютная память.
И еще я могу варьировать воспоминания. Смешивая в себе память о событиях, происходивших в разное время, я могу вызывать из небытия образы, которых никогда не чувствовал прежде…