Броненосец
Шрифт:
— А где именно — севернее? — настаивала Бинни. — Кто-нибудь еще хочет сыру?
— А как насчет пудинга? — закричал Торквил.
— М-м… Инвернесс, где-то в окрестностях, местечко Лох… — Он заставил соображать свой тупеющий мозг. — Лох-Кенбарри.
— А это разве не в Ирландии? — спросила Поттс.
— Я так поняла, вы играете в оркестре, — обратилась к нему Лайза Посон, отчаянно пытаясь завязать беседу через стол. В стеклах ее очков плясало пламя свечей.
— Нет, не совсем.
— Я слышала, как вы с моим мужем говорили о музыкальных
— Нет, я не играю, это… — Лоример махнул рукой в другую сторону стола, где сидела его мнимая подруга, его фальшивая невеста, и вдруг понял, что напрочь забыл ее имя. — Это она… Она… М-м… Это она — музыкант. А я работаю в страховом деле.
— Не сметь о работе! — рявкнул на него Торквил. — Оштрафовать его. Кому бренди?
Долговязая Филиппа убрала из-под носа Лоримера нетронутый крем-брюле.
— Тебе слово, Хивер-Джейн, — сказал Оливер Ролло, молотя рукой воздух.
— Лох-Кенбарри, — нахмурилась Бинни, пытаясь что-то припомнить. — Это не рядом с Форт-Огастесом?
— Да, неподалеку.
Поттс уже в седьмой или восьмой раз попыталась угостить его сигаретой. Он в очередной раз отказался и поднес ей свечу. Она наклонилась поближе к пламени, придерживая сигарету, и, понизив голос, произнесла, едва шевеля губами:
— Должна заметить, Лоример, это очень возбуждает — сидеть рядом с тобой и знать, что ты совсем без ничего под килтом.
— Бинни, — нетерпеливо позвал Торквил.
— Извини, дорогой. — Бинни поднялась. — Ну что, дамы?
Лоример вообразил презрительное негодование и насмешливое фырканье Ивана Алгомира: Женщины вышли из комнаты?Поттс вспрыгнула и куда-то унеслась, Лайза Посон последовала за ней, но не так решительно. Только русская не пошевелилась.
— Ирина? — позвала Бинни, указывая на дверь. А, вот как ее зовут.
— Что такое? Куда нас… — Впервые за весь вечер она беспомощно взглянула на Лоримера.
— Это обычай, — объяснил он. — Британский обычай. Женщины покидают мужчин в конце трапезы.
— Но почему?
— Потому что мы рассказываем грязные анекдоты, — ответил Оливер Ролло. — Торквил, у тебя есть портвейн в этом кабаке?
Лоример был доволен собой. Когда дамы покинули комнату, а Торквил с Оливером засуетились, закуривая сигары, он стал расспрашивать Нейла Посона про его камерный оркестр, и тот начал радостно распространяться о своей страстной любви к музыке, о том, как трудно, но приятно управлять любительским оркестром, а потом целых десять минут рассуждал о том о сем не терпевшим вмешательства учительским, нет — директорским тоном. И только когда настойчивые покашливания Оливера Ролло обратили внимание Торквила на то, что в комнате воцарилась вопиющая скука, тот предложил присоединиться к дамам, которые пили кофе у камина.
Вечер прошел быстро; Посоны ушли почти сразу, и Лоример сердечно
— Отличный вечер, — произнес Лоример, чувствуя, что надо как-то нарушить интимную тишину, которая начала сгущаться в комнате.
— Вот так всегда, — отозвался Торквил. — Старые друзья. Хорошая еда и выпивка. Немного поболтали. Немного пошутили. Все это, знаешь, как-то скрашивает жизнь.
— Думаю, мне пора, — сказал Лоример, стараясь не обращать внимания на тупую боль, которая вдруг сжала ему голову над глазами.
— Если Поттс попытается забраться к тебе в постель, вышвыривай ее, — проговорил Торквил с неприятной усмешкой. — Кошка на раскаленной крыше, она самая. На все готова.
— А разве она и Оливер не…
— Ну да. Они через месяц собираются пожениться.
— А-а.
Возвратилась Бинни.
— Вы еще не идете спать, Лоример? Боже мой, уже без десяти два. Засиделись.
— Прекрасный вечер, Бинни, спасибо вам большое, — поблагодарил Лоример. — Превосходный ужин. Очень приятно было со всеми познакомиться.
— Поттс — просто умора, правда? А Посоны очень милы. Как вы думаете, Ирине понравилось?
— Уверен, что да.
— Она тихоня, правда?
— Думаю, завтра нам всем вместе надо отправиться на прогулку, — вмешался Торквил. — Перед обедом. Подышать свежим воздухом. Завтрак поздний, все спускаются вниз, кто когда хочет.
— А вы знаете Питера и Кику Милбрук? — спросила Бинни.
— Нет, — ответил Лоример.
— Это наши друзья из Нортгемптоншира. Они завтра придут к обеду. Вместе с сынишкой, маленьким Алисдером. Будет компания для Шолто.
— Это тот дислексик? — поинтересовался Торквил. — Алисдер?
— Да, — сказала Бинни. — Жалко мальчика, очень тяжелый случай.
— Вот здорово: один — неграмотный, а другой в постель мочится! Они должны поладить.
— Это жестоко, Торквил, — сказала Бинни. Ее голос вдруг задрожал от волнения. — Зачем ты такие гадости говоришь?
— Я ухожу, — сказал Лоример. — Всем спокойной ночи.
Из своего окна Лоример увидел вереницу светящихся огней вдоль Грейт-Норт-роуд. Почему такое множество машин, думал он, покидает город в субботу вечером и несется на север? Что за путешествия берут здесь свое начало? Какие новые начинания? Внезапно он ощутил приступ тоски: ему страстно захотелось оказаться среди них и тоже мчаться во тьме, наматывая как можно больше миль, которые разделяли бы его и Приддионз-Фарм в Монкен-Хадли.