Бродяга

Горячев Игорь Вениаминович

Но за последние 10 лет было отмечено 22 проникновения. До цитаделей прислужники Темных сил, конечно, не добирались, но территория, на которой жили Белые Братья, перестала быть для них заповедной. Настораживало и то, что Учителя не могли познать сущность шпионов. Будучи раскрыты, они самоуничтожались, превращались за считанные мгновения в кучу гниющей органики. И никакой мыслеблок не способен был остановить этот распад.

Одна человеко-обезьяна села на весла, другая, спрыгнувшая с корабля, стерегла пленника. Могучие гребки быстро гнали лодку по узкому извилистому коридору. Черные скалы поднимались выше и выше, стискивая водяное

ущелье. Развитое ночное зрение позволяло Иргезу видеть все вокруг не хуже его стражей.

Вот показался причал, устроенный под нависшей скалой. Множество лодок — больших и малых — привязанных к металлическим кольцам, покачивалось возле него. Толчок, скрип трущегося о камень дерева, могучие руки вновь подхватили пленника и втащили наверх.

Взору Иргеза открылась просторная пристань-грот. Тут и там на ней громоздились кучи ящиков, мешков, тюков, бочек. В глубине еле различимы были два широких тоннеля. Слева, упрятанная в расщелине, поднималась вырубленная в скале лестница. По ней страж вывел Иргеза во двор крепости. Как ни быстро они миновали его, опытный взгляд разведчика успел увидеть главное. Этот оплот Темного Братства невозможно было заметить ни с моря, ни с воздуха. Со стороны — голый каменистый остров, одна из бесчисленного множества скал, высовывающих свои зубы и спины из вод Западного океана. На самом деле — целый город-порт с гаванью, площадью в центре, пробуравленными в скале ходами, выбитыми в ее толще залами и комнатами. В нишах и трещинах скрыты лестницы и бойницы; ничто не останется незамеченным на подступах к цитадели; полчаса, не более, и голые скалы превратятся в неприступные крепостные стены с сотнями, а может быть тысячами бойцов на них.

Слабо освещенный коридор, по которому вели пленника, делал частые повороты и на каждом были массивные металлические двери с трехзубым знаком Атлантиды. Сейчас двери были распахнуты, но в минуту опасности они захлопнутся, станут непреодолимой преградой на пути нападающего.

Сделав 9 зигзагов, коридор выпрямился и полого пошел вниз. Редкие факелы или пятна светящейся плесени рассеивали тьму. Стояла мертвая тишина. Ее нарушали лишь тяжелый топот человеко-обезьяны, легкие шаги пленника и с некоторых пор почти неслышимые идущего сзади третьего существа.

Иргез чувствовал — это член Темного Братства, ощущал дыхание зла, исходившее от него. Пленнику очень хотелось обернуться и взглянуть в лицо этому человеку. По цвету кожи — смуглой или пепельно-серой — и густоте волос можно было определить, к какому кругу относится он — внешнему или внутреннему.

Вскоре они свернули в узкое боковое ответвление коридора. В нем на равном расстоянии друг от друга шли низкие металлические двери.

Перед одной из самых дальних, почти в тупике охранник остановился. Темная фигура в Балахоне с капюшоном выступила вперед и заслонила дверь. Послышалось звяканье замка, и фигура отступила, открывая вход в темницу. Человеко-обезьяна ввела Иргеза внутрь и посадила на каменное ложе у стены. Под ним захрустела солома.

Человек в Балахоне неторопливо вошел в темницу, неся факел. Воткнув его в кольцо слева от двери, он подал знак человеко-обезьяне, и она покинула камеру. Брат тьмы откинул капюшон, и Иргез увидел сероватое худое лицо с редкими, словно прилипшими к черепу волосами.

«Из внутреннего круга», — подумал Иргез.

— Да, я из внутреннего круга, — с тонкой усмешкой подтвердил Брат Тьмы, прочтя

его мысли. — Снут-Бен… — Он сделал паузу, может быть ожидая, что пленник назовет себя.

— Там, — Снут-Бен повел рукой в сторону, — ты найдешь пищу, воду, вино. Я расстаюсь с тобой на ночь. Отдохни и приготовься, тебе будет задано несколько вопросов. От того, что ответишь, будет зависеть твоя судьба. Подумай.

Дверь захлопнулась за Снут-Беном, щелкнул замок и наступила тишина.

2 а.

Неожиданно Брат Тьмы снова возник перед Иргезом — облик его поразительно изменился. На нем был мундир офицера вермахта, верхнюю губу прочертили узкие стрелки усов, рука сжимала парабеллум.

«Иргез не мог видеть этого», — подумал Вернов, и странная картина исчезла. Ее мгновенно сменила другая: застывшие, как на фото, жена и дочь с испугом смотрели на Вернова.

Он провел языком по треснувшим губам, по припухлым ямкам в деснах на месте выбитых зубов, и ему стало мучительно жаль себя.

КОНЕЦ!!! Никто и ничто уже не поможет. Теперь до самой смерти он будет один на один со своими муками. И ничто не зачтется, не будет вознаграждено.

— Нельзя думать о своих, — прошептал Вернов. — Только о деле.

……………………………………………………………………………………………………

11.10.35.

«Необходимо пробудить дух человеческий! Истинно, судьба планеты в руках самого человечества! Если воскрешение духа состоится в течение грядущих малых десятилетий, то неминуемая катастрофа может стать частичной, как во времена Лемурии и Атлантиды, в противном случае, нам придется переселиться на другую планету».

………………………………………………………………………………………………………

«Все дело в том, — вел спор с призрачным собеседником Вернов, — что силы свои Темное Братство черпает в людях. Слишком мало добра в них и слишком легко предаются они темным силам. Взращивать в людях добро так тяжело! Стоят ли они, готовые пожертвовать всем святым ради Благополучия и наслаждений, того, чтобы кто-то отдавал за них жизнь? Сколько их уже отдано за бесконечные века?! Сколько принесено на жертвенный алтарь? И я лежу здесь изуродованный, и завтра меня повесят. Ради чего отдана жизнь?..

Ради того, чтобы узнали, что Васька Котов предатель и провокатор?..

Не будет ни награды, ни признательности, будет только смерть!..»

«Нет! Нет! Нет! Нет!» — Мучительно сморщившись, закрутил головой Вернов. Не мог он согласиться, что смерть его будет нелепой и бесполезной. Нет и еще раз нет! Каждая смерть в этой Битве — доказательство превосходства Добра над Злом. Иначе была бы не смерть, а склоненная шея, рабская доля. Как бы ни было ужасно, больно, он не отступит со своих позиций. Только этого от него и ждут Братья Тьмы. Он выстоит в этом поединке — один против всех сил Зла. Победы не будет, но не будет и поражения, ибо поражение — это сломленный дух, а врагу придется довольствоваться только мертвым телом.

Вернов натянул шинель по самый подбородок: опять начинало знобить. Откинутая в сторону сломанная нога совсем окоченела, и он почти не ощущал ее, а вместе с ней и боль. Незаметно Вернов уснул.

2 б.

Молодой жрец давно уже стоял перед картинами. Не картинами — тремя окнами, прорубленными в былую эпоху.

…Раннее утро. В черно-зеленых волнах еще дремлет ночь. Три ряда весел гонят корабль. Он рассекает грудью волны, пожирая пространство. Клочья тумана уносятся вдаль…