Бродяга
Шрифт:
— И все-таки это несправедливо, — огорченно сказал Грасс после очередной опрокинутой рюмки экзотического напитка. — Это чертовски несправедливо.
— Что ты имеешь в виду, Тэд? — Спросил его Берд.
— Да то, малыш, что этот растреклятый компьютер присудил тебе носить кандалы.
Берд усмехнулся.
— В этом нет ничего странного, командир. Ярош тебе может все объяснить, он уже успел освоиться со своими обязанностями.
Радист, услышав свое имя, оторвался от тарелки с фирменным блюдом «Меты» — «волновик под паром и соусом жизни», посмотрел в их сторону. И расплылся
— Точно, шеф. Все в порядке. У них такие правила на чемпионате. Принцип аукциона. Чем больше прыти показывает претендент, тем точнее эту прыть взвешивают, оприходывают и сводят на нет. Соперники должны быть равны.
— Все равно не пойму, — возразил Грасс, — почему сильнейший боец обязан быть уравнен со слабейшим. Несправедливо… — Он уже успел забыть, как несколько часов назад сомневался в победе Берда.
— Зато у них нет весовых категорий, мне кажется, это лучше: выявляется один, подлинный чемпион. Вне зависимости от веса, роста, возраста. Важнее здесь — стремление к победе, интеллектуальная и психологическая гибкость, умение правильно и быстро реагировать на любую новую ситуацию, — объяснял Ярош. — Во всяком случае, так мне говорил консультант чемпионата… Не так ли, господин посол? — Вдруг сказал Ярош.
Разговоры за столом стихли. Все знали историю с запрещением, теперь ждали ее продолжения.
Багров был один, он за руку поздоровался сначала с Бердом, затем с Грассом, благосклонно кивнул остальным.
— Отдыхаете? — Он старался говорить непринужденно. — А я вот тоже с коллегами из берийского представительства решил проветриться. Поздравляю, вас, молодой человек, с выдающимся достижением. Я ознакомился с последним рейтингом сильнейших рас Галактики, так вот, земляне с 96 передвинулись на 53 место. Это благодаря вам… э-э…
— Берд, — довольно сухо подсказал Грасс.
— Да, господин… э-э…
— Сэптон, — не менее сухо подсказал Бэрд.
— Да, господин Сэптон, это было удивительно. Впервые в истории чемпионата гэдо гражданин нашей Федерации сумел одержать победу в спортивном поединке. Вы ведь, наверное, знаете, — доверительно наклонился к Берду Багров, — мы принимали участие в чемпионате гэдо дважды — в первом и втором. И в обоих случаях кроме разочарования наши спортсмены ничего не привезли с них.
— А вы и испугались, — презрительно бросил Грасс.
— Ну что вы, — примирительно воскликнул Багров, — в большой политике неведомо понятие страха, мы, — он очень значительно произнес это слово — мы, — мы оперируем более глобальными понятиями. Впрочем, все это для вас, должно быть, скучные материи. — Он состроил лукавую физиономию. — Насколько я осведомлен, господин Сэптон мечтал поступить в Институт космонавтики. Если он не передумал, то завтра отправляется пассажирский звездолет на Землю, и я мог бы отправить вас, Берд. Кроме того, с этим звездолетом я отправлю и мое подробнейшее донесение правительству Федерации с описанием ваших заслуг. С тем направлением, которое я вам дам, поступление в Институт для вас гарантировано. Итак, господин Сэптон, рад вам помочь. Что скажете?
Берд сразу и не нашелся что сказать.
— Но ведь впереди еще шесть дней соревнований. Чемпионат
— О, можете не беспокоиться, вы свою миссию выполнили. Теперь спокойно учитесь, готовьтесь к проявлениям ваших талантов на другом поприще. Не все же кулаками махать. Кстати, Институт космонавтики Земли самый лучший в Федерации. Многие, очень многие молодые люди стремятся туда попасть, но увы, удается лишь редким счастливцам.
Грасс нахмурился.
— Но я не могу не участвовать в чемпионате, я должен продолжить поединки, — сказал Берд.
— Уверяю вас, что это не так, — заверял Багров. — Вы свой долг выполнили перед человечеством. Ну да ладно, я не тороплю вас, звездолет отправляется в одиннадцать часов по местному времени, так что в запасе у вас времени много. Буду ждать ответа до десяти утра. Иначе, — посол развел руками, — не успеем оформить все документы. До свидания, господа. — Он раскланялся.
Когда Багров отошел, Грасс бросил ему вслед: — Пройдоха. Неспроста он прибыл сюда со своими «коллегами».
— Его понять можно, — задумчиво заметил Берд. — На нем лежит большая ответственность перед всеми планетами Федерации. А во время чемпионата гэдо особенно.
Тэд подозрительно покосился на Берда.
— С чего это ты вдруг начал ему сочувствовать? Лично не считаю нужным прислушиваться к его паршивым советам. Впрочем, на твоем месте я бы, может быть, все-таки это сделал. — Грасс избегал смотреть на Берда. В одном посол прав, редкому счастливчику удается попасть в Институт Земли.
— Оставим это, Тэд, — устало сказал Берд, — я буду драться завтра, послезавтра, до тех пор, пока не проиграю.
Лицо Грасса прояснилось.
— Честно говоря, я подумал, что ты примешь его предложение, согласись, оно чертовски привлекательно.
— Предложение неплохое, — вздохнул Берд, — только не уверен, что оно мне подходит.
— Ну, коли так, то выпьем… Кроме тебя, конечно, Берд.
На второй день чемпионата Берд участвовал в трех схватках и во всех из них ему удалось победить. На третий день количество участников снизилось до тридцати, собственно до того уровня, где подпольные игроки начинают делать ставки, а искушенные зрители присматриваться более внимательно к каждому претенденту. Следующие два дня было уже по одному поединку. К шестому дню соревнований осталось восемь бойцов. И среди этих восьми лучших спортсменов оказался Берд. Его стремительное восхождение к вершине таблицы стало одной из многочисленных сенсаций чемпионата, во всяком случае аккредитованные в Оосуине земные журналисты раструбили об этом на всю Федерацию.
Столь высокие достижения Сэптона расстроили посла Багрова, в глубине души он переживал случавшееся, да как не переживать, когда с минуты на минуту могли выплыть неприятные воспоминания о его деятельности до начала соревнований, его собственная инициатива с Институтом космонавтики. Карьера висела на волоске. Но посол делал хорошую мину при плохой игре и вместе со своими соотечественниками весь расцветал улыбками при упоминании о Сэптоне и разражался длительными комплиментами по его адресу. Тэд Грасс от души потешался над этим психологическим спектаклем.