Бродяга
Шрифт:
– Какое-то время повытягивает, – доложил Кантан, когда Зен дотронулась до моей руки. – Но из Колонны вытекает новый.
– Передохни, – сказал Харал, наблюдая за переходом Зен. – Может, позже у тебя получится сделать его помощнее. По крайней мере, он оттягивает часть эфира от врат. Дризен, будь готов усилиться. Каковы повреждения?
– Дален и Рот выкарабкаются, – ответила Нелс, главная врачевательница среди сетари. Она умудрилась стянуть с раненых почти всю униформу и теперь опрыскивала открытые участки, предположительно, жидкими бинтами. – Аммас в критическом
– Куан, Шерун, отнесите его на базу, – приказал Харал. – Дризен, проходи. Тенс, Чарн, готовьтесь принимать пострадавших.
Затруднения создавал не вес сетари, а их количество и расстояние. Во время тестов я уяснила, что гораздо сложнее поднять много маленьких предметов, нежели один большой. Зен, сильнейший телекинетик, подобрала сразу восьмерых и принялась быстро переправлять их через врата в протянутые руки двух девушек, обозначенных Харалом. Подошли остальные и отнесли пострадавших подальше от толпы у входа. Зен, спотыкаясь, вернулась на платформу и невнятно произнесла:
– Дарм вырубилась. Дризен отправился за ней. Один пикировщик по-прежнему летит сюда, других не видно.
– Кист, разберись с ним и сразу же возвращайся, – скомандовал Харал. – Мейн, как проходит восстановление?
Мейн, первая из побывавших за вратами телекинетиков, сидела на две платформы выше и была белее мела. Но когда Харал обратился к ней, встала, спустилась к вратам и мрачно ответила:
– Медленно.
– Когда вернется Кист, мы ненадолго прервемся, – обводя взглядом неподвижные фигуры, пообещал Харал.
Пока что им удалось вытащить меньше половины. Вернулся Дризен, неся с собой Дарм и еще троих сетари. Среди них оказалась Зи – у меня аж сердце от радости екнуло. Однако пребывание в тумане не прошло для спасателей бесследно. И хотя они вынесли всех сетари, которые находились поблизости, большинство членов первого, третьего и четвертого отрядов по-прежнему оставались там.
Все это время я не сводила глаз со светящегося тумана, вспоминая лунный дождь на Муине. Жидкий свет. Мне лунный дождь не причинил вреда, но он явно вредил сетари.
– Что эфир? – спросила я Зен по нашему каналу, так как она сидела с закрытыми глазами, да и менее занятой ее застать вряд ли удастся.
Она открыла глаза, но ответила все равно через интерфейс:
– Форма энергии. Иногда мы с ней сталкиваемся, но ни в одном отчете не упоминалось о столь высокой концентрации, кроме как у главных межпланетных врат, ведущих в глубокое пространство. Эфир их буквально окутывает, и нам приходится пользоваться транспортом, чтобы выжить при прохождении этих врат.
– Что он вам делает?
– Сначала боль, словно тебя прожигают или промораживают до костей. Потеря способности управлять собственным телом и талантами, следом потеря сознания, полный паралич и смерть в течение кассе, если воздействие продолжится. – Зен закрыла глаза и добавила: – Мы доберемся до них.
– Есть другие разновидность эфира?
Она недоуменно на меня посмотрела, но тут показался Кист. Он ввалился во врата, упал на четвереньки и выдавил, задыхаясь:
– Ходулочник
С каждой секундой Харал становился все мрачнее, однако по-прежнему говорил мягко и спокойно:
– Кантан, еще раз усилься и сделай все, что в твоих силах. Мейн, готовься, пойдешь следом. Подайте знак, если ходулочник, предположительно окажется в моем увеличенном радиусе действия.
Кантан коснулся моего плеча, и Харал продолжил:
– Насколько бы мы ни усилились, из-за эфира справиться с ним будет нелегко. Попробуем атаковать втроем: Лентон, Тенс и я. Если наших усилий не хватит… – Он прервался. Видимо осознал, что остальные нападающие сейчас в отключке. – Если нам не удастся победить, Кист, сделай все возможное, чтобы отвлечь его, пока Дризен и Намара подтаскивают к вратам всех, до кого доберутся.
Мейн последовала за Кантаном еще до окончания этой речи. Харал выждал несколько секунд, потом дотронулся до моей руки, с тем же мрачным выражением лица наблюдая, как Кантан рухнул у ног Мейн. Ему удалось усилить вихрь, но не похоже было, чтобы светящийся туман сильно поредел. Лентон подождал, пока закончится предписанный мне минимальный перерыв, и тоже усилился. В это время Тенс шагнула вперед, чтобы помочь едва державшейся на ногах Мейн пронести через врата Кантана и еще одну сетари, которой оказалась Алей.
– Ходулочник настигнет нас на счет двадцать, – тяжела дыша, доложила Мейн. Свернувшись клубком, она практически навалилась на Алей. – Гейнер – последняя в радиусе моего действия.
Тенс коснулась моего плеча и переглянулась с Харалом. Полагаю, они пытались смириться с тем, что всех вытащить не получится.
Никогда не встречала ходулочника. Позже Зи показала мне фрагмент записи миссии, и я увидела черное существо, ростом почти с Колонну, с длинным покатым туловищем и тонкими, точно усики виноградной лозы, ногами. Всю его нижнюю часть тоже покрывали многочисленные усики, длинные и короткие. Полагаю, там находился рот, поскольку на треугольной голове красовались только глаза. Харал, Лентон и Тенс сосредоточили свои атаки как раз на нижней части, метнув в нее ледяной шар, а следом – две шаровые молнии. Первая прошла чуть ниже цели, зато вторая угодила куда надо, дробя замороженные усики серией взрывов. Ходулочнику оторвало ногу, и он упал.
Лентон отключился. Харал и Тенс подхватили его с двух сторон и потащили к вратам. Оба держались прямо, но шли очень медленно.
– Вперед, – скомандовала Зен Дризену.
Тот дотронулся до меня и ушел. Его лицо было мрачнее тучи. Такое же выражение я заметила у Зен, пока она ждала своей очереди. Все, кто повторно прошел через врата, потерпели неудачу. Учитывая непрекращающиеся атаки ионотов, неудивительно, что все члены шестого отряда лежали без сознания. У горстки сетари не было ни единого шанса вытащить павших. Когда Дризен вырубился, так и не сумев вынести ни одного человека, Зен потянулась к моему плечу. Я схватила ее и довольно долго удерживала, а потом, сыграв на ее удивлении, сама рванула за врата.