Бродяга
Шрифт:
Они направились в глубь Леса Клыков и Теней. Деревья здесь были такие пышные, что сквозь купол листвы солнце редко добиралось до земли. Иногда издали доносился странный крик или рычание. У Вика мурашки бегали по коже, и он то и дело нервно оглядывался.
Его спутники почти не разговаривали, внимательно следя за узкой звериной тропой, по которой они ехали. Кобнер отдал дневник Вика другому гному, который небрежно его перелистал, а потом передал человеку постарше. Тот вовсе его не открывал, а сразу протянул ехавшему рядом Хамуалю.
Хамуаль глянул на Вика, держа дневник в руке.
— Можно?
Вик
— Да, — ответил он, отчасти надеясь на похвальные замечания. Пиратам на «Одноглазой Пегги» его работа нравилась — почему бы ей не понравиться и ворам? Хотя Кобнеру, похоже, не нравилось ничто на свете.
Вик понемногу научился держаться на лошади, не съезжая поминутно то вправо, то влево. В животе у него впервые за много дней оказалась приличная еда. Вик устал, согрелся, укрытый плащом от ветра, и задремал.
— Ну же, Вик, просыпайся! Приехали!
Вик проснулся от того, что кто-то осторожно тряс его за плечо. Он захлопал глазами и увидел стоявшего рядом Хамуаля, спросонок едва вспомнив его имя.
Где-то вдалеке закричала сова, в ответ ей раздался волчий вой. Наступила ночь, заполнив все пространство между деревьями и кустами темнотой, так что они превратились в плотную черную стену вокруг поляны, на которой стоял дом. По звездному небу несся Джурджан Быстрый и Дерзкий.
Бревенчатый дом выглядел старым и потрепанным. Он был высотой в три этажа и прижимался к высокому утесу. Вик решил, что такой дом невозможно заметить, пока на него прямо-таки не наткнешься. Из кривой каменной трубы шел дым; он поднимался вверх и таял в деревьях, росших на вершине утеса. Рядом с домом в сарайчике стояли лошади.
— Где это мы? — спросил Вик, сваливаясь с седла на землю.
— Это наш дом, — ответил Хамуаль.
— Вы здесь живете? — Вик увидел, как из дома вышли еще трое. По походке сразу понятно было, что это гномы. Они несли боевые топоры и молоты, а у одного из них был еще и фонарь, свет которого едва рассеивал тьму.
— Только пока мы работаем в Мысе Повешенного Эльфа, — ответил Хамуаль. Он взял за поводья свою лошадь и лошадь Вика и отвел их в сарай.
— Пока работаете? — повторил Вик. Он еще слабо соображал. Ему снились Рассветные Пустоши, но сны были плохие. Он был в библиотеке, и оказалось, что он не умеет читать, а потом он вдруг очутился в мастерской отца и не смог собрать фонарь Ардамона. Во сне он был совсем один и очень боялся чего-то, а сон все повторялся, пока его не разбудили.
— Ну да, — Хамуаль завел лошадей в стойла. — Рано или поздно в любой местности воров обнаруживают и работа становится опасной.
Он начал расседлывать лошадей. Брант и все остальные занимались своими животными.
— Я думал, воровство всегда опасно, — сказал Вик.
— Так и есть. — Хамуаль закрыл двери в стойла и бросил в каждое по охапке сена. — Но оно становится еще опаснее, когда тебя обнаружит местная гильдия воров. А в Мысе Повешенного Эльфа гильдия воров платит дань Орфо Кадару. — Он вернул Вику дневник.
Вик кивнул в знак благодарности и быстро спрятал книгу за пазуху.
— Вы
— Нет, — гордо ответил юноша. — Мы независимые. Брант говорит, что мы вымирающее племя.
— Не упускай половинчика из виду, Хамуаль, — ворчливо скомандовал Кобнер, закинув топор на плечо и направляясь к дому. — Если он убежит в лес, я не хочу утром наступить на его кишки, которые не доела тварь, поймавшая его ночью.
Вик взглянул в темноту, окружавшую поляну. Честно говоря, он сразу отбросил идею побега. Если они большую часть дня потратили на то, чтобы добраться до дома верхом, то пешком ему точно не дойти обратно, особенно в темноте и при том, что он проспал почти всю дорогу. Да и зачем ему возвращаться в Мыс Повешенного Эльфа? Там его ждала только смерть.
— Прежде чем заводить его в дом, — сказал, проходя мимо, Брант, — заставь его помыться и дай ему чистую одежду. Эта вонь не даст мне спокойно поесть.
— Обязательно, — сказал Хамуаль.
— Поесть? — Вик навострил уши. Он так давно не ел по-настоящему, что уже и не помнил, каково это — набить живот как следует, так, чтобы пуговицы лопались.
— После мытья, — твердо сказал Брант. — А потом поговорим о том, для чего я тебя купил, мой маленький художник. Хотя должен признаться, что, увидев твою так называемую книгу, я порадовался своему решению.
— А если не выйдет, — сказал Кобнер, — я его изрублю в фарш. Даже волки не найдут то, что от него останется.
Мрачная перспектива, подумал Вик.
— Ты хочешь, чтобы я мылся вот тут? — спросил Вик, уставившись на освещенный луной ручей, который падал со скалы за бревенчатым домом. Хотя в горах даже ночью было теплее, чем в стоявшем у моря Мысе Повешенного Эльфа, Вик был уверен, что в воде он замерзнет насмерть.
— Этот ручей начинается от горячих источников наверху в горах, — объяснил Хамуаль. — Здесь неподалеку спящий вулкан. Я слышал от моряков в тавернах, что есть еще вулканы к югу и к востоку отсюда, и они время от времени выплевывают в океан целые острова.
Вик осторожно подошел к ручью. Вблизи он увидел сероватый пар, висевший над водой и заползавший на оба берега. Уже смелее он шагнул поближе к воде. Опустив в нее пальцы, он ощутил прохладу.
— Она не горячая, — возмутился Вик.
— Но и не холодная, — ответил Хамуаль. Он принес мыло, полотенца и одежду, которая, похоже, принадлежала одному из гномов. — И тебе не дадут поесть, пока ты не помоешься. От тебя и правда воняет, даже против ветра.
Все еще недовольный, Вик начал раздеваться.
— А тут есть водяные змеи?
— Нету. Мы здесь все время купаемся.
— А черепахи? — спросил Вик, все еще колеблясь. — Черепахи тоже очень больно кусаются.
Хамуаль потянул носом, как идущий по следу пес.
— Чувствуешь запах?
— Какой?
— Свежего хлеба.
Вик принюхался и на этот раз почувствовал. От легкого запаха дрожжей у него заурчало в животе.
— Да.
— Лаго печет свежий хлеб каждые два-три дня, — сказал Хамуаль. — Сегодня, должно быть, как раз такой день. А месяц назад он нашел в лесу улей. Он смешал соты с маслом, так что оно стало сладкое и нежное. — Хамуаль улыбнулся в предвкушении.