Бродяга

Одом Мэл

— Гордость тебя погубит, — заявил Аргант и рывком поднял Вика на ноги. Он прижал острие шпаги к горлу двеллера. — Твоя жизнь принадлежит мне.

Вик обвис у него в руках. Он ухватился за запястье гоблина, но даже двумя руками не смог обхватить его. И он был слишком напуган, чтобы отвечать.

— Слышишь меня, половинчик? — сказал Аргант. Вик попытался ответить, но у него перехватило горло. Аргант встряхнул его.

— Отвечай, когда с тобой разговаривают, половинчик. Если ты будешь здоров, то, конечно, в Мысе

Повешенного Эльфа за тебя больше дадут, это верно, но у меня и так полный трюм половинчиков. Одним больше, одним меньше — разница для меня небольшая.

— Я с-слышу, — выговорил Вик. Сердце у него в груди отчаянно стучало. Никогда раньше он ни к кому не испытывал ненависти, но теперь он возненавидел гоблина и с удивлением понял, насколько сильно ненависть связана со страхом.

Аргант отшвырнул от себя Вика.

— Отведите половинчика вниз, к остальным. Секунду Вик лежал на палубе, потом кто-то схватил его за воротник и поднял. Один из гоблинов надел на него ручные кандалы. Библиотекаря поставили на колени, потом принесли кузнечный молот и стержни, чтобы соединить кандалы.

Вик дернул руками. Когда он понял, что его скуют, его снова затошнило. Когда он предложил сдаться, о такой детали он не подумал. От ужаса у него снова перехватило дыхание. Цепь удержала его на месте, а кандалы впились в руки. Вокруг шеи ему застегнули стальной ошейник. Гоблин резко дернул его, так что Вику пришлось согнуться, и пристегнул цепь от ошейника к ручным кандалам. Потом ему сковали ноги.

— Это на случай, если ты решишь попытать счастья в море, — прорычал гоблин. Он ухмыльнулся так, что стали видны кривые клыки. — Кое-кто из вас так делает, даже если их связать, лишь бы не идти в рабство. Это нам не подходит.

Гоблины поставили его на ноги.

Вик едва держался, так его мучили страх и тошнота. Его цепи звенели, когда корабль поднимался на волнах. Вонь заглушала все ощущения. Казалось, что это какой-то кошмар, хотя двеллер знал, что все происходит на самом деле. Ему отчаянно хотелось проснуться в своей постели в Библиотеке.

Но этого не будет.

Этого больше никогда не будет.

Аргант ухватился за цепь и подтащил Вика к борту. Гоблинский капитан показал на удалявшуюся «Одноглазую Пегги».

— Должно быть, не очень они о тебе и переживали, половинчик. Вон они уходят.

Вик не спорил. У него не было на это сил. У него все помертвело внутри, и на нею давила тяжесть цепей. Не зная, что еще делать, он поднял руки и помахал на прощание.

Внезапно Аргант ударил его, и Вик потерял сознание.

11. РАБСТВО

Вик боролся с темнотой, давившей на него, как тяжелое одеяло. Он потянулся, слушая, как звенят сковывающие его цепи. Вонь сразу напомнила ему, где он находится.

— Полегче, — услышал он спокойный голос.

— Кто тут? — спросил

Вик. Он повернулся в направлении голоса, пытаясь рассмотреть говорившего.

— Харран. Я двеллер, как и ты.

Вик попробовал сесть, но это усилие только вызвало у него новый приступ сухой рвоты.

— Откинься назад и расслабься, — посоветовал Харран. — Ты все равно прикован, и идти тебе некуда.

Вик лег, осторожно дыша, чтобы желудок успокоился. Он ощупал свою рубашку и, к своему облегчению, обнаружил, что дневник на месте.

— Где это мы?

— На дне трюма.

— На корабле Арганта?

— Да. — Харран невесело рассмеялся. — Гоблины зовут свой корабль «Дурной Ветер». Аргант где-то когда-то услышал фразу, что смерть — это дурной ветер. Но если понюхать этот корабль, нельзя не признать, что он правильно назван.

В темноте зазвенели другие цепи. Кто-то хрипло закашлялся, потом резко умолк, и Вику показалось, что кашлявший умер, но потом раздался еще один тяжелый вздох, снова звякнули цепи.

— Ты тоже прикован? — спросил Вик.

— Мы все прикованы.

— Мы все? — эхом повторил Вик.

— Нас здесь десятки, — сказал кто-то еще. — Но ты первый, кого сняли с пиратского корабля в Кровавом море.

— Кое-кто тут в тебе сомневается из-за этого, — сказал Харран. — Они никогда раньше не слышали про двеллеров-пиратов.

Вик вспомнил про Троспера, оставшегося на борту «Одноглазой Пегги».

— Да нет, есть и другие кроме меня.

— В моих краях таких нету.

— А ты откуда? — спросил Вик.

— Я из Гавани Моронелда.

Название показалось Вику знакомым.

— Это на Разрушенном Берегу?

— Да. Ты там был?

— Нет, но я про него слышал. — Одна из самых страшных битв Переворота проходила как раз на Разрушенном Берегу. Человеческие маги сражались там с темными силами, которыми управлял лорд Харрион. Армии гоблинов пришли из бывшей Западной империи после того, как король Амальрин и его семья были убиты или заколдованы. Именно тогда человеческие маги впервые столкнулись с эмбирами.

— А ты откуда? — спросил Харран.

— Дальше к северу.

— С Перекрестка Лоттара?

Вик на секунду задумался, пытаясь вспомнить Перекресток Лоттара. Он не хотел упоминать Рассветные Пустоши и не хотел вызывать еще больше подозрений у двеллеров в трюме «Дурного Ветра». Перекресток Лоттара был почти на три сотни миль к северу от Разрушенного Берега. Это был гномий город, выросший из шахтерских поселков, которые быстро объединились. Иногда между гномьими кланами случались стычки из-за прав на горную добычу, когда их длинные туннели перепутывались. Название Перекресток Лоттара относилось к общей территории, которую делили семь поселков. Дано оно было в честь вождя гномьего клана, который сумел договориться об общем использовании земли.