Бродяга
Шрифт:
— Спасибо, что спас меня, — сказал Вик. Халекк пожал плечами и добродушно улыбнулся.
— Морские чудища на поверхности видят плоховато. Он мог и промахнуться и не схватить тебя.
Вик посмотрел на треснувшие поручни в том месте, где он стоял.
— Не думаю, что он бы промахнулся.
— Неудача! — завизжал сверху Криттер. — Ты приносишь неудачу, половинчик. Этот зверюга из-за тебя увязался за «Одноглазой Пегги», его твой запах невезения притянул. Лучше тебя сразу утопить в трюме!
Кое-кто из пиратов оглянулся на Вика, когда он проходил мимо. Вик знал, что
— Неудачник! — повторил свое обвинение Криттер. — Ну и воина ты нашел, Халекк. Он нам только беды да погибель принесет.
— Ты закончил с тарелками, половинчик?
Вик так устал за последние восемь дней, что не стал даже поднимать голову. Не стал он и указывать на тот очевидный факт, что если бы он закончил с тарелками, то не стал бы стоять на камбузе с руками по локоть в мыльной воде. За прошедшие дни он отлично изучил лицо Бурды и заранее знал, как тот сейчас выглядит. У кока гномьего корабля было только одно выражение — гнев, приправленный чистой злобой.
Вик достал из ведра последнюю деревянную миску, ополоснул ее в другом ведре, с водой почище, и вытер висевшим на его плече полотенцем. Библиотекарь вешал полотенце на плечо еще до завтрака, но несколько раз менял в течение дня.
— Вот теперь все, — сказал Вик.
На камбузе было довольно темно. Его освещал один-единственный фонарь, заправленный китовым жиром, — большего Бурда во время вечерней уборки не разрешал. От вони чадящего фонаря у библиотекаря щипало в носу. Жир горел далеко не так чисто, как светлячковый сок. Но когда Вик предложил использовать вместо китового жира светлячковый сок, хранившийся в трюмах «Одноглазой Пегги», Бурда только рассмеялся, а за ним еще несколько пиратов и Криттер. Оказалось, что за пределами Рассветных Пустошей мало где собирали светлячковый сок. Поэтому сок наливали в фонари лишь в особо важных случаях. На трех континентах, вдоль которых плавал пиратский корабль, только богачи освещали таким образом свои дома.
— Тогда давай опорожняй быстрее ведра, — сказал Бурда. — Я бы уже спать лег. Вставать-то рано придется, как всегда.
Вик поставил миску на посудную стойку и проверил, надежно ли эта стойка закреплена. Потом наклонился, схватил ведро с мыльной водой за ручку и потащил его наверх, автоматически подлаживаясь под движение палубы. Халекк сказал Вику, что тот приноровился ходить по кораблю быстрее, чем большинство пиратов, хотя самому библиотекарю и казалось, что это заняло целую вечность.
Бурда сел за один из столов и выпустил клуб дыма. Он зевнул и раздраженно почесался.
— Видал я посудомоек и пошустрее тебя, половинчик.
Может, и так, подумал Вик, но я хоть точно знаю, что утром тарелки будут действительно чистыми. Он прикусил язык, чтобы не сказать это вслух.
— Я над этим работаю.
— Уж постарайся, — проворчал Бурда. — Не могу же я полночи присматривать за тобой, пока ты их моешь, а потом вставать с утра пораньше, чтобы накормить команду как следует.
«Мог бы и помочь с тарелками…» — но этого Вик тоже вслух не сказал. Большие мозолистые руки Бурды
Вик полез наверх. Держать тяжелое ведро с мыльной водой в обеих руках и подниматься по трапу было неудобно, но удержать его одной рукой у Вика не хватало сил. До верхней палубы было тридцать семь ступеней. Библиотекарь посмотрел на черное небо и заметил, что этим вечером обычный для Кровавого моря туман слегка рассеялся. Последние три дня и три ночи шел дождь, и мокрая палуба до сих пор блестела.
Две луны окрашивали бегущие по морю волны в розовато-серебряный цвет. Джурджан Дерзкий и Быстрый малиново сиял в небе над кораблем. Дальше к северу застенчиво выглядывал из-за облаков жемчужный лик Гезы Прекрасной. Легкий ветерок принес с моря холод, и у Вика побежали мурашки по телу.
Первая ночь на борту корабля — первая из тех, что он мог вспомнить, — была ужасна. Ему не приходилось жить в таком маленьком пространстве с такой кучей народа с тех самых пор, как он был новичком в Хранилище Всех Известных Знаний.
Но больше всего Вик тосковал по чтению. Хотя Бурда следил за тем, чтобы у помощника не было ни минутки свободной весь день, да и порядочный кусок ночи, Вику не хватало привычного утешения книг. Среди экипажа «Одноглазой Пегги» грамотных не было, и книги их не интересовали. Большая часть пиратов вообще не верила, что Вик на самом деле умеет читать и что он был библиотекарем.
Вик ухватил ведро с мыльной водой покрепче и секунду помедлил, прежде чем подойти к поручню. Хотя больше монстры на «Одноглазую Пегги» не нападали, в океане вокруг их по-прежнему хватало. Некоторые из чудовищ охотились по ночам и с удовольствием цапнули бы матроса с палубы проходящего мимо корабля, подвернись им такой случай. По крайней мере, так Вику рассказывали.
Он поднял ведро и опрокинул его за борт. Объедки, сальные обрезки и мыльная вода полетели вниз и упали в море со всплеском, который был едва слышен сквозь привычный шум волн и треск парусов.
Море вокруг «Одноглазой Пегги» было слегка освещено. Капитан Фарок всегда вешал вдоль бортов несколько зажженных ламп с китовым жиром, чтобы проходящие мимо суда знали о присутствии «Одноглазой Пегги».
Вик уставился в темноту, в клубящийся над морем серый туман. Он понятия не имел, сколько миль «Одноглазая Пегги» прошла за восемь дней плавания, но расстояние должно было быть немалым. И все это время корабль удалялся прочь от Рассветных Пустошей.
— Подумываешь броситься за борт?
Голос Халекка прозвучал совсем близко, и Вик удивленно повернулся. Металлическое ведро звякнуло о поручень.
— В чем дело? — поинтересовался вахтенный на корме.
— Все в порядке, — ответил Халекк. — Занимайся своим делом.
Вик виновато посмотрел на гнома.
— Я не слышал, как ты подошел.
Халекк ухмыльнулся:
— И неудивительно — очень уж ты задумался. Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так глубоко задумывался. — Гном оперся о поручень и посмотрел в небо. Достав из кармана трубку, перевел взгляд на Вика. — Ты куришь?