Бродяга

– Господи, больно-то как! —еле слышно, скорее про себя, простонал Артем, пытаясь приоткрыть глаза. – А с чего это вдруг? Я ж вроде не пил вчера… – с этими словами он снова потерял сознание.

Очнулся Артем как-то странно, словно рывком. Над ухом раздалось какое-то странное шипение, а когда открылись глаза, вдруг понял, что над ним поднимается какая-то странная крышка. Явно не гробовая. Почему не гробовая? Да потому что прозрачная. Прислушавшись к собственному телу, Артем вдруг понял, что отлично себя чувствует. Только голова слегка кружится.

Но так бывает, если проспишь дольше, чем привык. Так что, чуть улыбнувшись, он сделал глубокий вдох и, широко, от души потянувшись, сел.

А вот дальше случилось то, чего с ним давно уже не происходило. Артем, человек, прошедший войну и повидавший смерть, впал в панику. И было отчего. Сидя в какой-то странной ванне с крышкой, он испуганно рассматривал руку и ноги, которые ему не принадлежали. Да-да. Именно так. Конечности были не его. Спросите, почему? Да потому, что свои он потерял во время службы в армии. Осколки самодельной мины, разорвавшиеся под ногами шедшего перед ним бойца, превратили молодого, здорового мужчину в обрубок.

Левая рука и обе ноги оказались поражены так, что их даже не пытались восстанавливать. Одно слово, фарш. Телу тоже досталось, но тут спас броник. Как вообще выжил, один большой вопрос. В общем, одно слово, обрубок. Именно так его назвал один подонок на улице, высунувшись из окна своего роскошного авто. Физиономию, естественно, тоже перепахало. Красавчик получился тот еще.

Вспомнив о шрамах, Артем осторожно коснулся пальцами лица и снова вздрогнул. Лицо было его, но оно было гладким. Таким, какое от родителей досталось. Вот тут, когда мысли парня коснулись родителей, память словно прорвало, и перед глазами начали всплывать картинки из далекого и не очень прошлого. Словно кинофильм в рапиде крутили.

Застыв, словно изваяние, Артем досмотрел собственную историю до конца и, растерянно тряхнув головой, недоуменно огляделся.

– Я сдох, или это все глюк? – прохрипел он, ударными темпами впадая в очередной приступ паники. – Хотя нет. Если б сдох, то цветных картинок бы не смотрел. Значит, глюк. Только с чего? Я ж не пью. Так. Стоп! Это ж не мое тело!

С этими словами он снова отключился.

Второе пробуждение оказалось несколько спокойнее. Даже можно сказать, гораздо спокойнее. Увидев поднимающуюся уже знакомую прозрачную крышку, отдаленно напоминающую гробовую, Артем быстро коснулся лица руками, потом перевел взгляд на ладони и, сев, негромко вздохнул:

– Выходит, не приснилось. И как это все понимать?

– Вопрос не ясен. Сформулируйте вопрос иначе, – раздалось в ответ.

– Кто тут? – подскочил Артем и, вывалившись из своего гнезда, ломанулся к ближайшему столу, на котором лежали какие-то предметы.

Рывок его был понятен. В толковых руках любой предмет – оружие. Подхватив со стола какую-то коробку, он отпрыгнул в сторону и принялся оглядываться в поисках того, кто с ним заговорил.

– Ваше поведение говорит об испуге и готовности сражаться. Прошу вас успокоиться. В данный момент, кроме вас, в

медсекции ни одного биологического объекта не зафиксировано, – все так же спокойно произнес голос.

– А ты тогда где? – просипел Артем, начиная что-то понимать.

– Я? Я являюсь искином данного корабля и контролирую все его помещения и системы. Пользуясь вашим сленгом, можно сказать, что на борту корабля я везде.

– Искин. Погоди, в книжках так называли искусственный интеллект. Я прав?

– Абсолютно.

– Выходит, ты просто большой компьютер?

– Ты еще меня калькулятором назови, – сварливо отозвался искин, сменив тональность и голос.

– Так, погоди. Давай по порядку. Я сейчас где? – взяв себя в руки, спросил Артем.

– На борту пиратского рейдера, переделанного из торгового корабля.

– Класс. А корабль где?

– Корабль брошен на границе астероидного поля после столкновения пиратов с силами имперского патруля.

– Еще лучше, – хмыкнул парень. – А почему пираты бросили свой корабль?

– Встреча с патрулем вынудила их принять бой, после чего корабль получил критические повреждения. На данный момент в исправном состоянии находятся только медсекция, часть рубки и силовой отсек. Трюм разрушен на сорок процентов, жилой отсек на шестьдесят. Каюты капитана и старших офицеров на семьдесят. Это приблизительные оценки.

– Погоди. Лажа какая-то получается. В бою, если я правильно помню, всегда стараются сбить двигатели, чтобы лишить противника способности двигаться, и только потом добивают. А ты говоришь, что силовой отсек цел.

– Силовой отсек – это место, где находится реактор, обеспечивающий корабль энергией. А то, что имеете в виду вы, называется ходовой отсек. Он уничтожен полностью вместе с ходовыми и маневровыми двигателями. Это стандартные действия во время боя в объеме.

– Ага, то есть энергия у нас еще есть, – облегченно кивнул Артем.

– Ненадолго, – послышался ответ, в котором парню явно почудилось что-то вроде вздоха.

– А вот с этого места поподробнее, – насторожился Артем.

– В настоящее время в действии находится только один реактор, топливные стержни которого выработаны на семьдесят семь процентов. Если переводить на ваш язык, их хватит еще на тридцать семь стандартных месяцев, по вашему счислению.

– Три года. Не так уж и мало, – усмехнулся Артем, заметно повеселев.

– Но это не самая большая проблема, – тут же осадил его искин.

– Чего еще?

– Система жизнеобеспечения. Я был вынужден изолировать практически все помещения корабля за исключением медсекции.

– Хочешь сказать, что на данный момент ни гравитации, ни воздуха, ни энергии нет больше нигде? – помолчав, уточнил парень.

– Да. Но и здесь система жизнеобеспечения скоро придет в негодность. Ремонт ее в данной ситуации невозможен.

– И чего делать будем? – вздохнув, спросил Артем, возвращая на стол прихваченную коробку.

– Предлагаю объединить усилия и спастись.