Бриз

Алябьева Ангелина

Действительно, почему бы всего раз не забыться и не окунуться в омут тайной страсти? Лишь на одну ночь разрушить все принципы и поломать стереотипы...

Кто они? Опекун и подопечная? Нет, они просто мужчина и женщина, нуждающиеся в исцелении! Исцелении при помощи запретных касаний!

– Скажи, что ты хочешь того же, что и я, – сипло пробормотал Адриан, погладив ее плоский живот, после чего вновь прильнул к шее Кристины губами, оставляя на коже пылающие следы. Скорлупка дала трещину. Едва сдерживаемый порыв вырвался наружу. Стоило ему спросить ее снова, как она смела все сомнения и колебания. Наконец , Кристина пришла к четкому и внятному ответу на вопрос: что ей нужно.

– Я не могу без тебя,

Адриан, – в тон ему прошелестела девушка, судорожно вынимая пуговицы из петелек на его рубашке. Она отбросила условности и формальности. Не «Ваше Величество». Не «Вы». А просто Адриан, готовый помочь на несколько часов вычеркнуть из памяти печальные воспоминания. Изменить тусклые краски ее серой жизни, внеся в них яркость и свет. Именно в тот момент, когда он открылся ей, поведал о своей тайне, он проложил мост нерушимого доверия и понимания между ними.

Положив ладонь на крепкую мускулистую грудь, в которой гулко и быстро билось сердце Адриана, Кристина прикрыла глаза. Точно так же участился и ее пульс. Сердце ухало вниз, а затем пускалось в бешеный пляс. Адриан… Его пальцы выводили невидимые узоры на ее коже, отчего она покрывалась мурашками. Усиливающийся ветер становился более прохладным, тем не менее, Кристине было жарко. Невыносимо душно. Вот что значит гореть без огня... Неужели раньше она была настолько слепа, что не разглядела в нем того, кто станет ее спасителем? Неужели заветная мечта так сильно ослепила Кристину, что мешала распознать в нем близкого человека? Может, это сон? Фантазия на одну ночь, которой не суждено сбыться в реальности? Какая разница? Главное, чтобы не разорвалась та нить, которая соединила, сблизила несчастную девушку и одинокого мужчину на одну ночь… Духовная связь, переросшая в физическую. Их тела соединились, когда соприкоснулись их руки и переплелись пальцы. Слились, как слаженная симфония идеального звучания. Где-то вдали различался всплеск воды, однако для Кристины потеряло значение абсолютно все, за исключением мужчины, принесшего ей с болью неимоверное удовольствие.

Сладкая истома.

Пленительный вкус порока.

То, что происходило, казалось правильным, восхитительным, и она боялась случайно застонать или вскрикнуть. Вдруг испарится, как туман, прекрасная иллюзия?

Кристина почувствовала, как пламя медленно погасает, а через мгновение мужчина откатился в сторону, тяжело дыша, и Кристина, привстав на локтях, завороженно наблюдала, как неровно вздымается смуглая грудь Адриана, переливающаяся в слабом свете луны от пота. Влажные черные волосы были взъерошены, привлекая внимания к едва заметным проблескам седины. Его голова была закинута назад, и ей показалось, что Адриан спит. Как ему удалось уснуть, если она никак не в силах справиться с новыми и ранее не известными для нее чувствами? Господи, неужели они секундами ранее занимались любовью? На берегу поздней ночью?

Растерянно оглядевшись вокруг и глупо прыснув от смеха, Кристина подползла ближе к нему. Она не знала, почему ей так необходимо было увидеть выражение его лица. Может, ей хотелось понять, какие эмоции владеют им? Ощущает ли он то же самое, что и Кристина? Восторг. Приятную усталость. Незабываемое блаженство.

Брови Кристины вздернулись от изумления. Адриан безмятежно и широко улыбался, уставившись на небо, будто что-то пытался найти на нем. Слегка наклонившись к нему, Кристина вздрогнула, почувствовав запах алкоголя в его дыхании. Разве он пил? Когда он целовал ее, ласкал, от него вовсе не пахло спиртным. Или она была настолько отвлечена от всего земного, что просто упустила из виду столь мелкую деталь? Получается, Адриан Николя Дюмон... был пьян?

– Мелисса... Как же сильно я скучал по тебе, любовь моя! Мелисса, иди же ко мне! Если даже это сон, то пусть я больше никогда не проснусь!

Крик Адриана разнеся по всему берегу и впился мелкими иголочками в сердце Кристины. Она резко отпрянула. Мелисса? Она не успела ничего вымолвить, а Адриан, раскинув руки на песке в позе морской звезды, провалился в дремоту. Разум Кристины вернулся в жестокую реальность.

Мелисса...

Он звал ее...

Он ошибочно принял Кристину за свою покойную жену, и то, что случилось на этом песке, совсем не предназначалось ей. Будь Адриан в трезвом состоянии, то вряд ли бы Кристине довелось познать мощь и силу его потаенной страсти... Боже, ему мерещилась Мелисса, когда он трогал ее!

Слезы наполнили глаза Кристины, и она, с трудом поднявшись на ноги и подхватив лежащую рядом одежду, еще раз бросила недоверчивый взгляд на спящего мужчину. Выходит, он просто использовал ее, как мнимую возможность для возвращения в прошлое? Если бы ее не терзали обида, ярость и гнев, то она бы непременно разбудила Адриана и довела до дома, но... Как он смел так низко и подло воспользоваться её слабостью? Хотя, возможно, он вообще смутно осознавал собственный мерзкий поступок? Адриан Николя Дюмон не имел права возносить ее на вершину блаженства, чтобы после одной лишь фразой низвергнуть в настоящий ад.

Мелисса... Она не Мелисса, черт побери!

Она – Кристина Ферро, отдельная личность, другая женщина, никак не относящаяся к его покойной жене…

Только Адриан не видел в ней женщину. Потому что покойная жена занимала все пространство в его мыслях и душе, и ей, Кристине, никогда не удастся найти свободный уголочек. Оказывается, он был чертовски прав, уверяя, что завтра им не стоит воспоминать события прошедшей ночи! Однако Адриан Николя Дюмон не учел простую вещь. Она не сумеет равнодушно воспринимать произошедшее. И сейчас ей впервые хотелось плакать из-за мужчины! Впервые она потеряла то, чего, похоже, и не имела вообще. Страсть и нежность Адриана принадлежали другой...

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Запретная граница

Адриан Николя Дюмон всегда умел различать черное и белое, ложь и правду. Гордился тем, что прекрасно подавлял и справлялся с эмоциями, контролировал ситуацию и положение. Но все полетело к чертям, стоило ему прикоснуться к манящим сладким губам девушки.

Не просто девушка. Его подопечная! Его ответственность и забота! Разве Рамон Ферро, поручая ему единственную дочь, мог предположить, что он, как ненасытное чудовище, накинется на нее и лишит невинности посреди ночи на берегу? Адриан презирал самого себя, но вовсе не держал зла на Кристину.

Она не виновата... Нет, именно он потерял голову от ее карих глаз, наполненных слезами. Они безмолвно умоляли его отогнать глубокую печаль и успокоить ее боль, которую он на тот момент ощущал почти физически. Что за чушь? Но это правда... Когда она села рядом с ним, он каким-то неясным и странным способом почувствовал, как ей тоскливо и плохо. Не осталось негодования, недовольства ее поведением. Исчезло абсолютно все, кроме желания защитить ее и осушить ее слезы губами. И он, черт побери, сделал это, совершенно не думая о последствиях.

А результат оказался весьма плачевным! Во-первых, Кристина Ферро оказалась невинной, а ему отнюдь не хотелось быть чьим-то первым любовником. Хотя Мелисса также хранила целомудрие, расставшись с девственностью только в брачную ночь. В отличие от Кристины…

Во-вторых, если кто-то узнает о том, что случилось вчерашней ночью, Адриан может даже не рассчитывать на успешное завершение сделки! Он будто предчувствовал надвигающуюся беду, поэтому старательно избегал эту девчонку целых четыре дня, однако все-таки коварная задумка судьбы воплотилась в реальность.