Бриз для двоих
Шрифт:
Джуди что-то пекла. Руки ее были перепачканы мукой, и она расставила их в стороны, чтобы не испачкать Рэя. Поцелуй был по-домашнему быстрым и нежным. Рэй сел на стул и стал наблюдать, как Джуди раскатывает тесто и нарезает его небольшими кусочками. Стол был уставлен маленькими плошками с тертым сыром, луком и мелко нарубленными яйцами.
– Что ты готовишь? – спросил Рэй, схватив пальцами горстку сыра и отправив ее в рот.
– Ну, Рэй! – Джуди погрозила ему пальцем. – Это тортильяс.
– Мексика?
– Да.
– Должно быть вкусно. – Он
– Ты много где еще не был…
– Да, ты права. Штаты объехал почти все, немного Канаду, вот и все, пожалуй… Слушай, давай съездим в Мексику!
Она взглянула на него непонимающим взглядом:
– Ты хочешь ехать со мной?
– Да, а почему тебя это удивляет?
– Ты никогда не звал меня с собой.
– Неправда, разве мы не путешествовали с тобой по южным штатам?
– Ну, сто миль от дома – это не путешествие! Да и потом, это было так давно. С тех пор ты ни разу не изъявил желания видеть меня рядом в своих странствиях.
– Потому что речь шла о работе. А сейчас я предлагаю отправиться в Мексику просто так, отдохнуть, посмотреть… Поесть острую еду, которую ты так любишь, попить текилу…
– Ты еще помнишь, что я люблю?
– Джуди! Ну зачем ты так?
Рэй сдвинул брови. Что, наконец, происходит? Вместо того, чтобы прыгать от восторга и бежать собирать вещи, она препирается с ним! Нет, это невозможно, она неисправима! Все ведь хорошо, он хочет начать исправлять свои ошибки, он осознал свою вину и пытается вернуть хоть что-то из утраченного. Неужели это нужно объяснять? Разве чуткая умная женщина не способна сама понять, что им движет?
Она посыпала шарики тортильяс сыром и не смотрела на Рэя. Она ведь готовила для него, хотела ему угодить. Но при этом в ней было что-то совсем чужое, почти враждебное.
– Джуди! – Рэй понял, что нужно все же сказать что-то главное. Ведь женщинам всегда нужны слова – так уж они устроены! – Джуди, что происходит? Ты не представляешь, сколько я передумал в последнее время…
– Только в последнее?
– Не перебивай, пожалуйста, – начиная раздражаться, попросил он. – Как ты любишь все портить своим ехидством! Я знаю, что виноват перед тобой, ты вправе на меня сердиться. Наша жизнь совершенно не похожа на нормальную семейную жизнь, но… такой уж я человек, что делать?.. – Джуди молчала и по-прежнему не смотрела на него, но движения ее рук замедлились. – Мы измучили друг друга, Джу, пора остановиться и попробовать что-то изменить. Я знаю, что, будь у нас все хорошо, ты не стала бы изменять мне…
– А я тебе и не изменяла, – сказала она.
– Не перебивай! Мне совершенно неинтересно, что было, а чего не было! Ты прощала мне, и я готов простить тебе…
Она поглядела на него исподлобья, но промолчала.
– Я сегодня рассматривал наши старые фотографии и вспоминал, как мы были счастливы. И думаю, даже уверен в том, что мы можем быть счастливы и теперь.
– Сколько ни склеивай разбитую чашку, Рэй,
Что она хочет сказать этой банальностью? Ведь этой ночью им было так хорошо…
– Но ведь сегодня ночью тебе было хорошо? Ты же любишь меня?
– Да. Да. – Джуди села и сложила белые, словно в перчатках, кисти рук на коленях. – Я очень люблю тебя, Рэй, не меньше, чем все эти годы, но… но я тебе больше не верю.
– То есть?
– Не верю в твое раскаяние, не верю ласковым словам, на которые ты был щедр вчера, и не верю в то, что что-то может измениться…
– Джуди, Джуди… – Он опустился перед ней на колени и уткнулся лицом в ее руки. – Прошу тебя, поверь, поверь в последний раз… Я сам устал от этих скитаний, от этих вечных перемен. Должно быть, я, наконец, повзрослел.
– Да, наверное.
– Давай съездим в, Мексику, отдохнем, а потом подумаем, где и как нам жить. Твое слово будет решающим, обещаю. Я знаю, что я совсем не прислушивался к твоему мнению… Просто привык решать все сам. Но это и твоя жизнь, и если ты с чем-то не согласишься, я не буду настаивать. Можно остаться здесь, можно уехать в Гринвилл или куда угодно, можем даже в Нью-Йорк перебраться, если тебе надоело захолустье.
– Это слишком далеко и, наверное, там слишком шумно…
– Боже мой! – воскликнул он и вскинул голову: – Подумать только, ты ведь еще ни разу не была в Нью-Йорке! С ума сойти!
Джуди, глядя на него, засмеялась.
– Что тут смешного? – обиделся Рэй.
– Столько пафоса, и при этом нос в муке.
Рэй провел рукой по носу и тоже улыбнулся.
– С тобой просто невозможно разговаривать! Любой серьезный разговор превращается черт знает во что… – пробормотал он недовольно.
– Я-то здесь при чем? Это твой нос… – Она мазнула по его носу пальцем и опять расхохоталась.
– Ах, так! – закричал Рэй и, вскочив, запустил руку в пакет с мукой, стоявший на столе.
– Не надо! – завизжала Джуди, но на нее уже сыпался белый сухой дождь… – Она схватила пакет и бросилась за выскочившим из кухни Рэем.
Они носились по квартире, выхватывая друг у друга пакет и осыпая друг друга мукой, пока Джуди, споткнувшись о подставленную Рэем ногу, не упала на еще не убранную постель. Рэй прыгнул на нее и, зажав так, что она не могла двигаться, залез одной рукой в пакет…
– Рэй! Нет! – закричала она и принялась извиваться и брыкаться изо всех сил.
Но он уже успел набрать пригоршню муки…
– Закрой глазки, хулиганка…
– Отстань! – со смехом Джуди зажмурилась и снова попыталась вырваться.
Рэй старательно размазал муку по ее лицу, и оно напомнило ему маску театра кабуки. Это показалось ему невероятно возбуждающим…
– Что, что ты делаешь? – Джуди давилась от хохота: Рэй, распахнув ее халатик, посыпал ее тело мукой.
– Прощайте, тортильяс! – сказал он, отбрасывая прочь пустой пакет.
– Ты ненормальный! – белыми губами произнесла Джуди.
– Просто хочу попробовать кое-что повкуснее твоих мексиканских пирожков…