Бриз для двоих
Шрифт:
– Не понимаю, что здесь смешного, – урезонивая разошедшуюся внучку, проговорила она. – Мало ли что случилось с человеком…
Она о чем-то задумалась, а Никки все еще вздрагивала от подавляемых изо всех сил приступов рвущегося наружу хохота.
– Подай мне халат, – вдруг сказала Эмили и откинула легкое покрывало.
Она тщательно причесалась, не отвечая на удивленный взгляд Никки, и направилась к двери.
– Ты что – собираешься спуститься? – спросила внучка.
– Да.
– Тебе же еще нельзя…
Но Эмили
Нора с гостьей стояли в дверях гостиной, видимо, уже прощаясь. Эмили попыталась приглядеться к претендентке на роль помощницы, но в последние годы зрение заметно ослабло – хотя машину она все еще водила, не испытывая трудностей. Все, что она смогла разглядеть – это неплохо сидевший, но все же чрезмерно строгий, не по сезону, костюм цвета выцветшего неба и гладко зачесанные волосы, увенчанные на затылке пышным, тяжелым узлом. Однако для Эмили не имело большого значения то, что она хотела разглядеть, она и так уже приняла решение: если дочь против – значит, она будет за.
– Нора! – негромко окликнула Эмили.
Нора и Джуди подняли головы. Эмили стояла наверху, опираясь на деревянные перила лестницы.
– Мама! Зачем ты поднялась?! – Нора произнесла это мягко, но чувствовалось, что она очень недовольна. Все последние дни она говорила с матерью мягким и одновременно настойчивым тоном, как говорят с расшалившимися детьми. К тому же сейчас они были не одни.
– Попроси девушку пройти в кабинет, Нора, – тоном, не терпящим возражений, произнесла Эмили.
– Мы уже все обговорили… – возразила было Нора, но сразу осеклась.
Она повернулась к Джуди и впервые за время их общения попыталась улыбнуться. Улыбка свидетельствовала о чувстве неловкости, испытываемом этой невозмутимой женщиной, и поэтому доставила Джуди некоторое, почти жестокое, удовольствие.
– Понимаете, мама все привыкла решать сама… Вас не затруднит?..
– Нет-нет, конечно, – пришла ей на выручку Джуди. – Я охотно поговорю и с ней, тем более, что…
– Да, возможно, вам придется общаться. Я ведь только посредник…
Джуди узнала ее сразу, как только вошла в кабинет. События того вечера пронеслись перед ее глазами с удивительной ясностью. Джуди вспомнила счастливую улыбку на лице этой женщины, ее глаза, глядевшие куда-то далеко, за много миль или за много лет от того ресторана и того вечера, а потом так пронзительно взглянувшие на нее, Джуди… За эти два месяца она осунулась и постарела – видимо, болезнь оставила свой неизгладимый след.
Эмили молча указала Джуди на кресло и села сама. Джуди ждала скользящего взгляда, которым, наверное, обладали все члены этой семьи, но старая леди, напротив, без всякого стеснения рассматривала ее…
Вдруг брови Эмили удивленно приподнялись.
– Позвольте, – не совсем уверенно произнесла она. – Мы ведь с вами уже встречались…
Джуди струсила и решительно замотала головой:
– Не
– Да-да, – задумчиво произнесла Эмили, – вполне возможно, что вы не помните. С чего бы вам меня помнить?.. – Прошла, должно быть, минута, прежде чем она заговорила снова: – Вам, наверное, уже сказали, что я не совсем здорова. За мной, так сказать, нужен присмотр. Хорошо, что хоть нет необходимости в девице в белом халате… Вы, я надеюсь, не медсестра?
– Нет.
Джуди была предупреждена Норой о том, что миссис Краун недолюбливает медсестер и необходимо скрывать, что Джуди когда-то окончила курсы и даже почти год проработала в больнице.
– По правде сказать, – тут Эмили наклонилась поближе к Джуди и произнесла доверительным шепотом: – я их не переношу.
Джуди не сумела скрыть улыбки, на которую, видимо, и рассчитывала Эмили.
– А вы хорошо улыбаетесь… – сказала она, – когда делаете это искренне.
Джуди смутилась. Та приклеенная улыбка, которую она водрузила на лицо, заслышав шаги Норы и с которой вошла в кабинет, теперь ей самой показалась глупой и жалкой.
Некоторое время обе женщины молчали, однако отчего-то это молчание не было для Джуди тягостным.
– Вы любите такой стиль одежды? – наконец спросила Эмили.
Джуди опешила.
– Простите?..
– Я вовсе не хотела вас обидеть. У вас чудный костюм, и он вам очень к лицу.
Джуди смутилась еще больше.
– Но… может, я ошибаюсь, однако, я редко ошибаюсь… – Эмили сама первой рассмеялась над тем, что сказала, а затем с улыбкой продолжила: – Почему-то мне кажется, что вы любите одеваться как-то иначе. Понимаете, чувствуется, когда человек оделся потому, что так надо, а когда он одет так, как ему нравится.
Джуди не успела ответить – да и что бы она смогла ответить? – как в комнату заглянула Нора.
– Мама! – произнесла она все тем же мягко-настойчивым тоном, – тебе категорически запрещено вставать вообще, а тем более так долго оставаться на ногах.
– Нора, детка, – совершенно невозмутимо проговорила Эмили, – разве я не учила тебя, что прежде чем войти, все воспитанные люди стучат?
Нора поджала губы: это было уже слишком! Передернув плечами, она удалилась с видом оскорбленного достоинства, уже не стесняясь чужого человека, невольно оказавшегося посвященным в непростые семейные отношения.
– Вообще-то моя дочь права, мне действительно пора вернуться в постель, – сказала Эмили. – Надеюсь, я вас не очень напугала своей чрезмерной прямотой? – Не дожидаясь ответа, она встала. – Дочь позвонит вам, как только соберется меня покинуть. Думаю, это случится очень скоро.
Джуди не знала, куда деть глаза. В такую щекотливую ситуацию она еще ни разу не попадала. Только на улице, отойдя не меньше, чем шагов на двадцать от дома, она, наконец, немного расслабилась и, оглянувшись назад, в недоумении пожала плечами.