Бритва Дарвина
Шрифт:
Пули русских снайперов рикошетили от нависающей справа и сзади от Дарвина скалы. Не обращая внимания на снайперский обстрел, Дар скорректировал наводку по видеомонитору, выровнял дыхание, навел перекрестье оптического прицела на тот участок стены, за которым лежал русский автоматчик, и плавно нажал на спуск.
Получилось не очень удачно. Первые три пули довольно легко пробили стену, но после этого немного отклонились в полете и ушли в пол рядом с тем местом, где лежал автоматчик. Хуже того, Дарвину показалось, что пол пробит насквозь. Надо было стрелять из «М-40» и целиться через разбитое окно.
Русский автоматчик, конечно же, обратил внимание на крупнокалиберные пули, которые вонзались в пол рядом с ним. Он оглянулся через плечо и увидел простреленную
Когда Дар доставал модифицированный «Ремингтон-700» из щели под камнем, пуля русского снайпера, дважды отрикошетив от скалы, ударила его по задней поверхности ног, чуть пониже ягодиц. Дар стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть, и посмотрел через плечо, чтобы оценить урон. Но ничего не увидел – обзор заслонял край массивного бронежилета и просторная маскировочная накидка. Но когда Дар потрогал раненые ноги рукой, ладонь окрасилась кровью. Дарвин решил, что будет считать рану легкой, – скорее всего пуля пробила только подкожный жир и мышцы и не повредила никаких важных артерий. Если это не так и на самом деле рана серьезная – он очень скоро об этом узнает.
Дарвин приник к оптическому прицелу, а левым глазом поглядывал на видеомонитор, который до сих пор не попал под рикошет и оставался целым. Как ученые, которые часто пользуются в работе микроскопами или телескопами, так и снайперы приучены смотреть в окуляр оптического прицела одним глазом и не закрывать при этом второй глаз – для сохранения периферийного обзора.
Русский в хижине был явно обеспокоен тем, что его обстреливают крупнокалиберными пулями. Он присел на одно колено и смотрел в черный провал люка, надеясь обнаружить внизу тело Сидни, чтобы доложить Япончикову и Зуеву обстановку, а потом поскорее покинуть опасное место.
Русский наклонился вперед, всматриваясь в темноту внизу. Внезапно монитор мигнул, и вместо ровного белого овала лицо русского автоматчика превратилось в мозаику неровных серых и черных пятен. Тело повалилось навзничь, руки раскинулись в стороны, «АК-47» упал на пол.
Дар перестал стрелять и оценил обстановку. Пули по-прежнему рикошетили от наклонной скалы и свистели вокруг него. Одна пролетела в нескольких миллиметрах от правого уха Дарвина. И все-таки Дар заметил, что русские снайперы стали стрелять реже. Очевидно, теперь на огневой позиции осталась только одна «СВД». А значит, один из них – либо Япончиков, либо Зуев, но скорее Зуев – пошел в обход, чтобы достать Дарвина с другой стороны. Но главное, что интересовало сейчас Дарвина, – это черный квадрат подвального люка в хижине.
Из люка быстро появились голова и плечи Сидни, еще быстрее – дробовик «Ремингтон-870». Сидни перекатилась в сторону, держа оружие наготове. Она видела троих поверженных русских, но все равно проверила все доступные обзору уголки хижины.
Дар не мог сдержать улыбку. Сидни нашла дробовик, который он оставил в коридоре подвала, открыла склад и успела спрятаться за бронированной дверью – наверное, в последнюю секунду перед тем, как в подвал швырнули гранату. Сид отсиделась в укрытии, пока в подвал стреляли из «АК-47», а потом выбралась наружу, чтобы разделаться с теми, кто в нее стрелял.
Дарвин достал из кармашка на поясе свой мобильник и хотел позвонить Сидни. Мобильник был разбит пулей.
Черт!
Дар видел, как Сидни бросилась к трубке домашнего телефона, которая валялась на полу спальни. Потом он заметил, что тот телефон тоже разбит вдребезги. Сидни отшвырнула телефон и, пригнувшись, подползла к русскому, которому Дарвин отстрелил ногу. Сидни вытащила у него из-за пояса рацию и сняла микрофон с ремешка на плече. Дар видел, что она прислушивается к разговорам снайперов – а Сидни понимала по-русски.
«Молодец, хорошая девочка!» – мысленно похвалил ее Дарвин, радуясь, что Сид не слышит этого сексистского замечания. Они сейчас
Подумав об этом, Дарвин вспомнил о том, что придется покинуть это укрытие, прежде чем Зуев поднимется выше по склону и начнет обстреливать его сверху через расщелину в камнях.
Пули «СВД» Япончикова по-прежнему щербили камни в нескольких дюймах над головой Дарвина. Русский снайпер целился так точно и удачно, что Дар инстинктивно чувствовал – на огневой позиции остался именно Япончиков, первый стрелок снайперской группы. А своего наблюдателя он послал обойти Дарвина сбоку.
Дар заранее позаботился о выборе наиболее удобной позиции – такой, которую не так-то просто обстрелять с флангов. Его зона обстрела охватывала всю нижнюю часть склона горы к северу от хижины. Поэтому вряд ли Зуев отважится пересекать овраг в этом направлении. Зуев определенно не станет спускаться в овраг в надежде на то, что потом случайно найдется какой-нибудь способ взобраться наверх по почти отвесному восточному склону – туда, где Дарвин его не достанет. Значит, Зуев почти наверняка направился на северо-восток, держась поближе к гребню горы. Он явно продвигается вперед очень медленно из-за слишком частых зарослей и рассчитывает перебраться через овраг наверху, в самом узком и глубоком месте расщелины. Дар знал, что русские уже были раньше возле его хижины, а потому решил, что они наверняка обследовали все окрестности, – любой порядочный снайпер обязательно так бы и сделал. А значит, оба русских снайпера знают о бревне, которое лежит поперек расщелины неподалеку от водопада. Дар в шутку называл это место Рейхенбахским водопадом. Огромная дугласова пихта упала много лет назад. Ствол давно зарос мхом и был постоянно мокрым и скользким из-за брызг, долетавших от водопада. Края расщелины в том месте, где лежало бревно, были покрыты буйными зарослями колючего кустарника. Глубина расщелины там достигала примерно шестидесяти футов, края склонов нависали над обрывом, а внизу, на дне ущелья, были только нагромождения валунов.
Дарвин засунул «легкую пятидесятку» в щель под большим плоским камнем, чтобы винтовка не пострадала от пуль Япончикова. Потом в последний раз посмотрел на монитор – Сидни засела у окна, держа наготове дробовик, и ожидала дальнейшего развития событий. Дар взял свою верную «М-40» и медленно пополз назад, к выходу из каменной ниши. Он проскользнул вниз, прячась за уступом скалы, и наконец-то оказался вне пределов досягаемости выстрелов Япончикова – впервые за все это время.
Попав в относительно безопасное место, Дарвин потратил десять секунд на осмотр своих ран – нужно было определить, насколько они серьезны. Заднюю поверхность ног жгло, словно Дара только что заклеймили, как бычка. Но кровь уже запеклась, разорванные штаны взялись коркой – значит, рана действительно была не слишком серьезная. Дар ощупал ноги. Да, рана оказалась поверхностной. Пуля скользнула, задев правую ногу чуть сильнее, чем левую. При дальнейшем осмотре Дарвин с удивлением обнаружил, что та пуля, которая разбила мобильник, проникла глубже, пробив поясной ремень, и застряла под кожей как раз над головкой бедренной кости. Ранка почти не болела – не больше, чем обычный синяк, – но Дар понимал, что вместе с пулей под кожу попали частицы грязной ткани маскировочного костюма. Значит, пулю нужно будет обязательно извлечь, а рану – продезинфицировать, чтобы избежать нагноения.
«С этим я разберусь позже», – решил Дарвин и начал пробираться на север, через заросли, держа наготове винтовку. Он быстро шел, когда мог – бежал и старался двигаться как можно тише. Дар все время следил за тем, чтобы его голова была ниже края оврага и вне поля зрения Япончикова. Раны на задней части ног саднили при ходьбе, и Дар чувствовал, что задеты не столько ноги, сколько ягодицы. «Как обидно…» – подумал он и прислушался к своему тяжелому дыханию и звяканью запасных магазинов к «М-40», которые лежали в карманах маскировочной куртки и штанов.