Брисингр
Шрифт:
Сапфира летела быстро, точно хищный коршун или ястреб, которых Насуада не раз, разумеется, видела, однако дракониха находилась все еще в нескольких милях от лагеря, и ей понадобилось минут десять, чтобы преодолеть оставшееся расстояние. К этому времени вокруг поляны собралась огромная толпа: люди, гномы и даже несколько рогатых ургалов с серой шкурой во главе с куллом Нар Гарсхвогом, который начинал плеваться, если люди подходили к нему слишком близко. Также среди собравшихся был король Оррин со своими придворными, который остановился подальше
Высокая стройная эльфийка сразу пробралась сквозь толпу поближе к Насуаде. Даже когда Сапфира уже висела в небесах над толпой, люди оборачивались вслед Арье, столь сильное впечатление она производила на любого. С ног до головы в черном, она носила узкие мужские штаны, на бедре у нее покачивался меч, а за плечами — лук и колчан со стрелами. Кожа у Арьи была цвета светлого меда, а лицо было треугольное, как у кошки. И двигалась она с такой гибкостью и силой, что нетрудно было предположить, сколь искусно она владеет мечом и сколь нечеловеческой силой она обладает.
Ее необычный наряд всегда несколько поражал Насуаду, считавшую его чуточку неприличным; уж больно он облегал ее женские прелести. Но и Насуада признавала: в любой одежде, в роскошных платьях или в лохмотьях, Арья выглядела бы заметнее и царственнее, чем любой, даже самый знатный, из смертных.
Остановившись перед Насуадой, Арья едва заметным жестом изящной руки указала на ее ранения.
— Как сказал наш поэт Эарнё, подвергнуть себя воздействию зла во имя любимого народа и любимой страны — что может быть лучше. Я знала всех и каждого из предводителей варденов; все они были людьми сильными и могущественными, но самым выдающимся из них был Аджихад. Хотя в данном случае, по-моему, ты превзошла даже собственного отца.
— Твои слова, Арья, большая честь для меня, но, боюсь, что, если буду гореть столь же ярко, слишком немногие будут помнить моего отца так, как он того заслуживает.
— Подвиги детей — это следствие того воспитания, которое они получили от своих родителей. Гори, как солнце, Насуада, ибо чем ярче ты горишь, тем больше будет тех людей, которые станут уважать Аджихада за то, что он научил тебя, еще совсем юную, нести ответственность за целый народ.
Насуада опустила голову, ибо эти слова Арьи проникли ей в самое сердце. Потом улыбнулась и сказала:
— Юной? Да нет, по нашим меркам я вполне взрослая женщина.
Зеленые глаза Арьи ласково блеснули.
— Это верно. Но если судить по годам, а не по мудрости, то ни один из вас, людей, не может считаться взрослым среди моего народа. Разве что Гальбаторикс.
— И я, — вставила Анжела.
— Да ладно тебе, — сказала Насуада, — ты вряд ли намного старше меня.
— Ха! Ты путаешь внешний вид и истинный возраст. Тебе следовало бы получше разбираться в таких вещах, ведь ты уже столько времени
Но прежде чем Насуада успела спросить, сколько же Анжеле на самом деле лет, кто-то сильно потянул ее сзади за платье, и она, оглянувшись, увидела, что это Эльва позволяет себе подобные вольности. Девочка поманила ее к себе и прошептала:
— Эрагона на Сапфире нет.
У Насуады перехватило дыхание. Она вгляделась в кружившую над лагерем, в нескольких тысячах футов от земли, Сапфиру. Ее огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши, казались черными на фоне темнеющего неба. Насуада видела брюхо Сапфиры, ее белые когти на поджатых к чешуйчатому брюху лапах, но, кто сидел у драконихи на спине, ей видно не было.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросила она у Эльвы.
— Я не могу почувствовать ни его страхов, ни его волнений. Роран там и еще какая-то женщина. Думаю, это Катрина. А больше никого.
Насуада выпрямилась, хлопнула в ладоши и в полный голос крикнула:
— Джормундур!
Джормундур, находившийся от нее более чем в двадцати шагах, бегом бросился к ней, расталкивая тех, кто попадался ему на пути; он был достаточно опытен, чтобы сразу понять, когда дело не терпит отлагательств.
— Да, госпожа моя!
— Очисти поляну от народа! Пусть здесь не будет никого, прежде чем Сапфира успеет приземлиться.
— Даже Оррина. Нархайма и Гарцвога? Насуада поморщилась:
— Нет, эти пусть остаются. Но больше никому не разрешай задерживаться. Поспеши!
Джормундур принялся громким голосом раздавать приказы, а Арья с Анжелой придвинулись к Насуаде совсем близко. Похоже, они были встревожены не меньше ее.
— Сапфира не была бы такой спокойной, если бы Эрагон был ранен или мертв, — сказала Арья.
— Где же он в таком случае? — спросила Насуада. — В какую еще неприятную историю он теперь ввязался?
Оглушительный шум наполнил поляну — это Джормундур и его люди загоняли зрителей обратно в палатки, порой прибегая и к палочным ударам, если кто-то слишком упорно сопротивлялся, медлил или начинал громко протестовать. Кое-где возникли даже потасовки, но командиры патрулей по указу Джормундура быстро восстановили порядок, чтобы не дать разгореться ссорам и насилию. К счастью, ургалы по одному слову своего командира Гарцвога удалились без малейшего сопротивления, хотя сам Гарцвог все-таки остался и подошел к Насуаде вместе с королем Оррином и гномом Нархаймом.
Насуаде показалось, что земля дрожит у нее под ногами, когда к ней приблизился этот восьмифутовый ургал. Он поднял свое костистое лицо, в знак уважения к Насуаде прочистил глотку и спросил относительно негромко:
— Что это значит, госпожа Ночная Охотница? — Форма его челюстей и зубов, а также невероятный выговор делали его речь почти непонятной.
— Да уж, и мне, черт побери, очень хотелось бы получить разъяснения на сей счет! — заявил Оррин, весь красный от возмущения.
— И мне тоже, — вставил Нархайм.