Бриллиант
Шрифт:
Даймонд молчала все время, пока Твайла кружила туда-сюда по улицам Нэшвилла. Сил, чтобы делать что-то, у нее просто не было. А три часа спустя Твайла уже висела на телефоне, договариваясь с одной транспортной фирмой, которая должна была перевезти на новое место пожитки Даймонд.
— Тебе непременно понравится, — сказала Твайла. — И ко мне оттуда гораздо ближе, и до центра недалеко.
Даймонд оглядела просторную комнату, к которой примыкала кухня, провела ногой по мягкому голубому ковру, осторожно коснулась белых плотных штор.
— Мне и так уже
Твайла картинно закатила глаза.
— Делай что угодно, только пусть эта вещь не попадается мне под ноги. Может, ему самое место в спальне. Там, кроме тебя, его никто не будет видеть. — Тут она усмехнулась. — Я слишком хорошо знаю мужчин и могу сказать с уверенностью: если кто-то из них попадет в твою спальню, рисунок ковра на полу будет интересовать его меньше всего яа свете. Он с тебя глаз не будет сводить.
С лица Даймонд сразу сползла улыбка. Существовал только один мужчина, которого она хотела бы видеть в своей постели. Но едва ли она когда-нибудь увидит его даже просто в своей квартире.
Твайла закусила губу, пожалев о вырвавшихся только что словах. Однако, как это часто случается, поздно было исправлять ошибку.
— Ну что ж, теперь, после того как мы подыскали тебе новое гнездышко, надо сходить куда-нибудь поужинать. Я приглашаю. Отметим новоселье, выпьем за твою новую жизнь. — И Твайла поспешила добавить: — И за старое доброе, что было у тебя в прошлом.
Даймонд улыбнулась сквозь слезы.
— Спасибо, что хоть ты меня понимаешь, — сказала она. — А куда мы отправимся? И как мне лучше одеться?
— Как угодно. Там, куда мы пойдем, это не имеет совершенно никакого значения. Ты была когда-нибудь в «Сток-ярде»?
— Ни разу.
— Вот и прекрасно. — Твайла улыбнулась. — Я доставлю тебя туда через час. Как только переоденешься, позвони мне, я приеду и захвачу тебя. Если по дороге не растеряешь аппетит, жалеть потом не придется, можешь мне поверить. Они там кое-что такое готовят — пальчики оближешь.
— Но у меня нет телефона, — снова напомнила Даймонд.
— Теперь уже есть, сказала Твайла и протянула девушке компактный черный сотовый телефон с короткой антенной. — А твой собственный будет доставлен тебе завтра. Пока пользуйся моим. Только вечером не забудь захватить его с собой.
Даймонд расплылась в улыбке.
— Хочешь наповал меня сразить?
— Нет, просто у тебя действительно начинается совершенно новая жизнь.
С этими словами Твайла вышла, а, Даймонд принялась осваиваться в новой квартире, ожидая, когда привезут коробки с вещами.
Некоторое время она смотрела на лежавший рядом телефон, затем легко потрогала клавиши, при помощи которых можно было бы соединиться с Джессом. Но прежде чем позволить себе такой импульсивный поступок, Даймонд решительно отодвинула от себя телефон. В ее новой жизни нет места для старой любви.
— Я обязана выбросить тебя из головы. Возврат к старому невозможен. Это только повлечет
Но Джесс был сейчас далеко отсюда и не мог слышать ее слов; не мог он знать и того, о чем думала Даймонд, в чем пыталась себя убедить.
Однако очень скоро должно было прийти время, когда Даймонд поймет, что одно дело — сказать, и совсем другое — сделать.
— Оууу!
Только это и смогла вымолвить Даймонд, когда их с Твайлой проводили к столику. «Сток-ярд» оказался еще более потрясающим, чем предупреждала Твайла. Интерьер представлял собой сногсшибательную смесь античности и современного элегантного дизайна: сделанные под старину полы, изумительные льняные скатерти. То, что раньше представляло собой закутки закупщиков скота, которые приезжали сюда со всей страны, теперь было превращено в изящно обставленные кабинеты. Владельцам ресторана удалось сохранить значительную часть былого очарования этого места, но они добавили современный комфорт и множество разных удобств.
Порции тут подавали очень солидные, накладывали в тарелки до краев. Даймонд откинулась на спинку стула и довольно улыбнулась, оглядев начисто обглоданные ребрышки. От десерта она чистосердечно отказалась: места в желудке совершенно не осталось.
— Конечно, нужно было остановиться после первого блюда, — призналась Даймонд, вспоминая большую порцию наваристого овощного супа с говядиной. — Но, увы, я наелась просто до отвала: и салат весь подъела, и стейк с овощами. Все было очень вкусным. Но всего так много!
Твайла улыбнулась:
— Иногда можно себя побаловать. Если ты не знаешь этого, то скоро, надеюсь, поймешь.
— Когда я была маленькой, у нас и речи не могло быть о том, чтобы побаловать себя, — призналась Даймонд. — Только и думали, как свести концы с концами.
Твайла чуть приподняла брови. Это была ее единственная реакция на то, что Даймонд впервые приоткрыла завесу над своим прошлым.
— А когда ты подросла, тебе часто приходилось разъезжать?
Даймонд кивнула.
— Раз по пять в год мы перебирались с места на место, пока наконец Джонни не осел в Крэдл-Крике. Не знаю даже почему: то ли деньги у него кончились, то ли переезды осточертели. Мне тогда было лет восемь-девять. А может, в нем совесть наконец заговорила: дескать, хватит колесить по стране, таскать нас за собой, как хвост.
— Джонни, ты сказала?
— Мой отец. Мы всегда только так его называли. Не знаю почему, так уж повелось. — Даймонд постаралась отогнать воспоминания о том, как в последний раз видела своего отца, постаралась не думать о белом сосновом гробе, о комьях сырой земли, которые барабанили по его крышке, когда могильщики принялись зарывать яму.
— Мне неловко спрашивать, но иначе ведь никак не поймешь… — Твайла смущенно улыбнулась, желая скрыть свое желание знать как можно больше о Даймонд. — Скажи, вот ты все время говоришь: «мы», а кто это — «мы»?