Бриллиант

Сэйл Шарон

Лаки уставилась в глубокую, темную ямуч вырытую на склоне холма. Она пыталась представить, каково будет отцу, такому веселому и любящему пошутить, под шестифутовым слоем теннессийской земли… Тем более что он останется там навсегда. Девушка нервно передернула плечами и подавила готовое вырваться из груди рыдание.

Священник снова принялся читать «Отче наш». Пальцы Лаки свела нервная судорога. В этот момент обе сестры протянули к ней руки: получилось крепкое тройное пожатие. При этом Лаки не подняла головы. Не было никакой необходимости. Она чувствовала, что сестры стоят совсем близко.

Девушки

стояли рядом, в изножье еще пустой отцовской могилы, объединенные кровными узами и рукопожатием. И еще их объединял отец и тот образ жизни, который он вел.

Отец Джозеф Четэм чуть заметно вздохнул, завершая траурную церемонию. С того мгновения, когда он ступил на этот холм, и до самого окончания службы он чувствовал, что три пары зеленых глаз прожигают его прямо-таки насквозь. Он понимал, что детям Джонни Хьюстона уже немало горя пришлось хлебнуть в Крэдл-Крике. Что ж, такова была их судьба. Однако за все время, что он служил священником, отцу Джозефу никогда не доводилось видеть таких поразительных женщин. Ему внезапно стало стыдно при мысли, что в такой печальный для семьи покойного момент он позволяет себе неуважение к этим женщинам.

По кивку священника могильщики принялись медленно опускать в могилу простой сосновый гроб.

Куин стиснула зубы и уставилась прямо перед собой, не желая показывать окружающим нахлынувшие на нее чувства. Лаки прикрыла глаза, одинокая слеза скатилась по щеке и капнула на рубашку. Даймонд нарушила скорбную тишину. Она сделала шаг вперед, подняла голову, посмотрела на солнце, затем глубоко вздохнула и — запела.

Приятно возвращаться домой, пусть всего только на ночь. И совершенно не важно, что Томми Томас, менеджер, чуть с ума не спятил, когда он объявил о своем намерении. Джесс давно уже отвык от фамильярности, которая царила в семье и школьной бейсбольной команде, которая знакома всем, кто занимается охотой и ходит на рыбалку. Ему недоставало простоты в отношениях с людьми, и на прошлой неделе он решил внести кое-какие изменения. Тем более что после того, как к нему пришел успех, ему полагались некоторые привилегии.

Джесс Игл из городка. Роки-Флэт, штат Кентукки, был одним из самых известных, если не самым известным певцом, исполнителем музыки в стиле кантри. Его музыкальная карьера началась пять лет назад и с тех пор продолжала набирать обороты.

Заметив впереди поворот узкой горной дороги, он снизил скорость. От резкого движения заболели мышцы плеч, и Джесс поморщился. Боль напомнила ему о том, как долго он уже сидит за рулем. Он попытался было вытянуть ноги, однако колени тотчас уперлись в рулевую стойку: в салоне спортивного автомобиля было не слишком много места.

Об этом автомобиле он мечтал многие годы, еще с тех времен, когда был мальчишкой. Хотя ему, худому и долговязому, куда удобнее было бы ездить в каком-нибудь длинном лимузине, а не в «мазерати».

На приборной доске замигал огонек, предупреждающий о том, что бензин на исходе. Джесс успел заметить небольшой щит с зеленой надписью, располагавшийся у обочины дороги. Три мили оставалось до какого-то Крэдл-Крика.

— Если мне повезет, — пробурчал он себе под нос, — там окажется бензозаправка. А если совсем повезет, то и какое-нибудь кафе отыщется.

Джесс посмотрел

в зеркало заднего вида и посмеялся сам над собой. Едва ли не впервые за последние три года он получил возможность побыть в одиночестве. И вот — надо же! — разговаривает с собственным отражением в зеркале.

Городишко Крэдл-Крик оказался побольше, чем он предполагал. Вывеска закрытой шахты, расположенной на окраине городка, и еще один рекламный щит подтверждали, что тут раньше добывали уголь. Невдалеке дымились трубы, доказывая что город действительно знаком с этим видом топлива. Должно быть, когда шахта на городской окраине была выработана, начали рыть где-нибудь выше по горному склону.

От бьющего по капоту автомобиля солнечного света слепило глаза. Они начали болеть. При въезде в город Джессу попалась стайка неряшливо одетых юнцов, шедших с удочками в руках. Джесс вынужден был резко сбавить скорость. Один из парней, тот, что посмелее, успел на ходу шлепнуть по капоту машины. В ответ Джесс громко посигналил. В юности он тоже любил развлекаться таким; образом. Его приземистый шикарный автомобиль вернее всяких слов свидетельствовал о том, что у хозяина водятся деньжата. Джесс понимал, что ездить в подобном городке на такой машине — все равно что размахивать красной тряпкой перед разъяренным быком.

Покрытые жестью некрашеные домишки тянулись чередой по обеим сторонам дороги, которая проходила через весь Крэдл-Крик. У некоторых домов имелось крыльцо. Оно придавало домикам еще более жалкий вид, потому что совсем не вязалось с их общим видом. У других домов входная дверь выводила прямо на двор, что, наверное, особенно нравилось собакам, детям и цыплятам.

Внимание Джесса привлекла вывеска слева от дороги — «БЕНЗИН». Коротко и ясно. Джесс ухмыльнулся. В последние дни он часто улыбался. Впрочем, в этом не было ничего странного: причин для улыбок появлялось более чем достаточно.

Джесс свернул и остановился между двумя допотопными колонками, расположенными как раз перед небольшим магазинчиком. На одной из колонок висела картонка, сообщавшая всем заинтересованным лицам: «НЕ РАБОТАЕТ». Что до другой, тот, кто использовал ее последним, не потрудился даже вставить «пистолет» на положенное место. Джесс споткнулся о «пистолет» и осторожно вытащил его из грязи. Посмотрев на прилипшие к раструбу пыль и копоть, он поморщился и бросил взгляд на открытую дверь бензозаправочной будки. Ему вовсе не хотелось засовывать грязный «пистолет» в бензобак. Неужели нет никого, кто бы почистил…

Джесс надвинул свой стетсон на глаза, чтобы те отдохнули от ярких солнечных лучей. В машине, защищенный тонированными стеклами, он не так страдал от июльского зноя. У него было сейчас желание забраться в машину и отправиться в Нэшвилл, на ранчо в пригороде, то самое, которое он называл своим домом. И тут он услышал пение. Пела женщина.

— Полный налить? — спросил вышедший из будки парень.

Джесс не ответил. Его совершенно потряс чистый, какой-то даже прозрачный тембр голоса женщины. В песне слышалась такая невыразимая боль, что у Джесса мурашки побежали по спине. Он впервые почувствовал истинный смысл и силу «Потрясающей грации». На мгновение, когда женщина взяла очень высокую ноту, ему даже показалось, что он возносится в какие-то высшие сферы.