Бригада 16. Похищение европы
Шрифт:
Но она все же была; Белову это не почудилось. И призрак купца Митрофанова был явно ни при чем.
Саша неслышно переместился к другому окну. Он увидел, как люди в черной униформе, с короткими автоматами на плечах окружают особняк плотным кольцом.
Что за дела? Неужели «за ним пришли»? Но с какой стати? Почему? Единственное, в чем его можно было обвинить, - это в легкой затрещине, которую он отвесил журналисту. Но для того, чтобы предъявить Саше какие-то претензии, вовсе не обязательно
Белов похолодел. Он представил себе, что произойдет через несколько секунд - люди в форме взломают двери, войдут, положат всех на полуофициально предвыборная кампания еще не началась; ни у Белова, ни у других претендентов не было кандидатской неприкосновенности. Саша пока еще оставался частным лицом и не мог рассчитывать на защиту закона. Стало быть...
Он взлетел по лестнице на второй этаж.
– Подъем! Скорее! Вставайте!
Больше всего он боялся, как бы спецназовцы не напугали Лайзу.
Первым в коридор вывалился растрепанный Витек. На сей раз на его трусах были задорные Микки-Маусы, и Белов какой-то дальней частью сознания, не охваченной нарастающей тревогой, отметил, что Микки-Маусы не намного лучше цветочков.
Злобин уже успел нацепить кобуру - прямо на голое тело; в руке он сжимал пистолет.
– Что такое?
– проворчал Витек, но Саша оборвал его:
– Не задавай вопросов! Все - в комнату Лайзы, живо! Пистолет - на пол!
– Что?
– не понял Витек.
– На пол!
– повторил Белов и вырвал оружие из рук Злобина.
Саша понимал, что те, кто устроил эти «маски-шоу», могли иметь вполне конкретный приказ: при малейшем намеке на сопротивление открывать огонь на поражение. Так что лучше не рисковать.
Следом за Витьком в коридоре показались Любочка в домашнем халате, Ватсон с, книжкой в руках и Федор, сильно смахивавший на нечесаного пуделя, - волосы и борода закрывали его лицо.
Белов не стал им ничего объяснять - да он и не смог бы при всем желании - просто приказал сбиться в кучу вокруг Лайзы и ждать, не делая, резких движений. Ссориться со спецназом - себе дороже.
Снизу, со стороны центрального зала, послышался стук в дверь.
– Откройте!
– раздался крик.
– Всем оставаться на месте!
– скомандовал Белов и стал спускаться.
Краем глаза он заметил, что Витек не послушался и пошел за ним, но вступать в пререкания времени не было.
– Откройте!
– кричал грубый голос, и Саша лихорадочно обдумывал, что он еще может сделать в этой ситуации. Что он должен успеть сделать, пока дверь закрыта.
– Ах, да!
– Он схватил мобильный и набрал знакомый номер.
На том конце в трубке возник низкий, с хрипотцой голос.
– Слушаю!
– Князь!
–
– Князь, у меня - СОБР. Что происходит, ты в курсе?
– По-моему, ты должен знать это лучше меня, - ответил Князь.
– В смысле? Я ничего не понимаю. Меня захватывают, как особо опасного преступника...
– Я обещал стоять за твоим правым плечом... Как ангел-хранитель. Но теперь я стою за левым, и ты сам во всем виноват.
От неожиданности Белов остановился. Витек, не успев вовремя затормозить, уткнулся ему в спину.
– О чем ты говоришь? Мы расстались каких-нибудь три часа назад, и я ума не приложу, что случилось!
Князь усмехнулся.
– Ты хочешь, чтобы я тебе поверил? Напрасно. Я привык верить в то, что вижу. А слова - это пустой звук.
– Последний раз говорю - откройте!
– произнес голос. Затем он замолчал. Через секунду мощный удар потряс дубовую дверь, но засов выдержал первый натиск.
– Тебя возьмут, Белый, - удовлетворенно сказал Князь.
– Если не будешь дергаться, то уцелеешь, и тебя доставят в КПЗ. Но я ручаюсь, что ты не выйдешь оттуда живым. На Камчатке будет другой губернатор. Все, что ты скажешь, больше не имеет значения.
Белов был ошеломлен этим заявлением. Он не ожидал удара в спину. Оказывается, все уже решено, и выхода нет.
Его подставили. Но, в отличие от столичного иезуитства, здесь действовали прямо и грубо. Саша оказался между молотом и наковальней: с одной стороны - спецназ, с другой - Князь. Либо пуля от бойцов, либо - удавка от сокамерников.
Белов вдруг стал спокойным, мысли потекли размеренно и ясно. Так всегда с ним бывало в критические моменты, и благодаря этому умению он выкручивался из самых безнадежных ситуаций.
– Хорошо. Пусть так, - сказал он, не обращая внимания на трещавшую дверь. – Но если ничего уже не имеет значения, скажи хотя бы, в чем меня обвиняют?
Князь помолчал. Потом, видимо, решил, что хуже уже не будет.
– Час назад, - сказал он, чеканя каждое слово, - неподалеку от митрофановского особняка нашли Витю. Его убили и забрали карту.
В голосе Князя звучала с трудом скрываемая боль, и Белов удивился, как он сразу этого не заметил.
– Соболезную, - сказал Саша.
– Но с чего ты взял, что я к этому причастен?
– Его убили тем самым ножом, - ответил Князь.
– А на нем - только твои отпечатки. Как ты это можешь объяснить?
Дверь, ведущая с улицы в центральный зал, дрогнула и подалась. Белов увидел, как огромная кувалда, выломав кусок толстой дубовой доски, застряла в образовавшейся дыре. Медлить было нельзя.