Брежнев
Шрифт:
– Давайте предлагать кандидатуру. Сейчас начнут звонить сверху, спрашивать.
Не успел договорить, позвонил Брежнев:
– Кого ставить министром?
– Если из действующих военачальников, то есть начальник Генштаба Куликов, перспективный и молодой еще, – отвечал Савинкин. – И Якубовский, командующий войсками Варшавского договора.
– Давайте ставить Устинова. Вы согласны? – спросил генеральный секретарь.
Савинкин был слишком опытным человеком, чтобы промедлить с правильным ответом…
Брежнев и Устинов сблизились еще в ту пору, когда Леонид Ильич как секретарь
Нового министра утвердили на следующий день после смерти Гречко, 27 апреля 1976 года.
– Товарищи, конечно, все мы глубоко переживаем кончину Андрея Антоновича Гречко, – начал заседание политбюро Брежнев, – но смерть неумолима. Из наших рядов ушел наш дорогой товарищ, член политбюро, видный военный деятель, маршал Советского Союза, министр обороны. Перед нами встает вопрос, как нам быть с министром обороны. Очевидно, нужно подумать о назначении нового министра.
– Вообще нужно этот вопрос решать, – задумчиво произнес Суслов, – только когда – сегодня или несколько позднее?
– Надо решать, – твердо сказал Подгорный, – потому что возглавить министерство человек должен немедленно.
Тогда опять заговорил Брежнев:
– Я бы, товарищи, предложил – не знаю, как вы посмотрите на это дело, – назначить министром обороны товарища Устинова Дмитрия Федоровича. Он хорошо знаком с оборонными отраслями промышленности, знает хорошо военное дело. Дмитрий Федорович является членом политбюро, знаком с работой Министерства обороны, с военными кадрами. Это все позволит ему быстрее войти в курс дела и хорошо выполнять возложенные на него обязанности.
Суслов, Андропов и Кулаков незамедлительно одобрили выбор генерального секретаря.
– Когда меня назначали председателем Совета обороны, пришлось осваивать многое, – на всякий случай заметил Брежнев. – Видимо, Дмитрию Федоровичу придется также ряд вопросов осваивать. Очень хорошо, что на Министерство обороны приходит человек с гражданки. С точки зрения разрядки напряженности, это тоже будет воспринято правильно.
– Этот факт, безусловно, заметят западные страны, – подтвердил Андропов. – К тому же Дмитрия Федоровича знают в нашей партии хорошо, его знают так же хорошо и все военные.
– Надо принять решение сегодня, – сказал Суслов.
– Товарищ Устинов знает хорошо военную технику, а что касается остальных деталей работы, он их освоит, – напутствовал будущего министра Гришин.
– Товарищ Устинов знает и конструкторские бюро, ведущих конструкторов, знает оборонные заводы, – подхватил Брежнев. – Какие, товарищи, будут предложения?
Других предложений не было. Устинова единогласно утвердили министром.
– Тогда, может быть, надо поступить так, – рассуждал Брежнев, – собрать коллегию Министерства обороны и сообщить на коллегии о нашем решении.
– Правильно, – сказали коллеги по политбюро, – и лучше всего сделать это, Леонид Ильич, вам.
– Хорошо, – согласился Леонид Ильич. – После похорон Андрея Антоновича мы вместе с товарищем Устиновым проведем коллегию, объявим о нашем
Теперь настала очередь Дмитрия Федоровича произнести положенный в таких случаях монолог:
– Я благодарю от всей души политбюро, кандидатов в члены политбюро, секретарей ЦК за то большое доверие, которое мне сегодня оказано назначением на пост министра обороны. Я заверяю политбюро в том, что приложу все силы и знания, чтобы оправдать это высокое доверие. Я также благодарю всех товарищей за ту хорошую атмосферу, за сотрудничество, которое было у нас и есть в работе политбюро и секретариата ЦК.
Заключительное слово сказал Леонид Ильич:
– Я считаю, что мы правильно поступили, утвердив министром обороны товарища Устинова, человека опытного, прошедшего школу партийной работы, хорошо знающего вопросы обороны страны. Конечно сорокалетнего товарища ставить на такой участок было бы нецелесообразно.
Вероятно, Брежнев имел в виду молодого начальника Генштаба Куликова, которого в военных кругах считали готовым министром. Члены политбюро вновь согласились с Леонидом Ильичом.
Но на этом заседание не закончилось.
Дмитрий Федорович Устинов спешил с ответным подарком:
– Товарищи, разрешите мне обратиться к политбюро ЦК со следующим предложением. Все мы знаем, какую гигантскую работу по укреплению обороны страны выполняет Леонид Ильич Брежнев. Он является председателем Совета обороны. Роль председателя Совета обороны у нас очень велика, и Леонид Ильич замечательно выполняет эту высокую обязанность. По моему мнению, в связи с такой возросшей ролью Совета обороны и председателя Совета обороны, возглавляющего этот высший орган в нашей стране, председатель Совета обороны имеет все основания получить высшее воинское звание маршала Советского Союза. Поэтому я вношу предложение присвоить Леониду Ильичу Брежневу звание маршала Советского Союза.
Члены политбюро как будто ждали этих слов.
Подгорный, Андропов, Кулаков, Пономарев, Соломенцев по очереди подтвердили, что это совершенно правильное предложение и они его поддерживают: конечно же председатель Совета обороны должен быть маршалом.
Члены политбюро соревновались в поиске дополнительных аргументов в пользу производства генсека в маршалы.
– Леонид Ильич прошел большую школу войны, – сказал Гришин, – непосредственно участвовал в боевых действиях, в мирное время руководит строительством обороны страны, являясь председателем Совета обороны.
– Леонид Ильич и как генеральный секретарь проявляет исключительную заботу об укреплении обороны страны, – добавил Суслов. – Он много труда и энергии вкладывает в это дело.
Андропов, Суслов, Гришин наперебой просили Леонида Ильича дать согласие на присвоение воинского звания маршала Советского Союза, словно опасаясь, что Брежнев может отказаться. Но Леонид Ильич не обидел членов политбюро отказом.
Напротив, он был несказанно рад:
– Я благодарю от души товарищей за доверие, которое мне оказано присвоением воинского звания маршала Советского Союза. Я сделаю все, чтобы оправдать это высокое звание и то доверие, которое мне оказывает политбюро как генеральному секретарю и как председателю Совета обороны.