Бретонская колдунья
Шрифт:
Как и предсказывал Большой Пьер, герцог, ввязавшись в чужую авантюру, в результате потерял больше всех.
Было от чего придти в отчаяние. Видимо, поражение в войне стало последней соломинкой, сломавшей спину верблюду.
Вернувшись с переговоров, подавленный Франсуа II Бретонский слег пластом и седьмого сентября скончался.
В одиннадцать лет Анна Бретонская стала герцогиней суверенной Бретани. И круглой сиротой.
Вступление во владение герцогством никакой радости ей не принесло. Какая уж тут радость – женихам никакой договор был не указ, они и не собирались покидать гостеприимную бретонскую землю. Наоборот, галантный натиск на сердце
Некоторое время Анна Бретонская просто убегала от настойчивых ухажеров, переезжая из замка в замок. Из этой когорты только Луи Орлеанский был ей небезразличен, но его уже перевели под надежные своды каземата в Бурже.
Трясясь по ухабистым дорогам в экипажах, многие придворные дамы хныкали, но Жанне нравилась такая кочевая жизнь. Благодаря титаническим усилиям Аньес и Жаккетты. она всегда выглядела прекрасно и несколько бравировала своей неприхотливостью перед остальными.
Двор метался по стране, а иностранные принцы вольготно расположились в бретонских крепостях, как в собственных замках.
Каждый был сам себе господином, и чихать хотел на обязательства покойного герцога по договору в Верже.
Война опять возобновилась.
Королевские войска осадили Нант, который оборонял один из претендентов на руку герцогини, Ален д» Альбрэ.
Своих войск у Анны Бретонской не осталось.
Нужно было определяться в женихах и просить помощи у кого-то одного… У кого?
С тех пор, как пал Сент-Обен-дю-Кормье, Жаккетта ходила сама не своя, чувствуя себя впрямую виноватой за беды Бретани.
Наконец она, замученная укорами совести, собралась с духом и пошла в церковь святой Анны.
– Знаешь что, пресвятая Анна! – так начала она свою молитву. – Лучше тебя мне заступницы не найти. За тобой я, как за каменной стеной. Да… Только сдается мне, трудно тебе сейчас приходится: и за Бретанью приглядывать надо, и моими бедами заниматься – это ведь никаких сил не хватит! Я так думаю: больно уж много напастей на герцогиню Анну навалилось, взрослому впору взвыть… Ни отца теперь, ни матери… А что дядя рядом, да что дядя… Не отец ведь, так душа болеть, как у родного, не будет! Давай уж ты ей помогай получше, не надо обо мне заботиться… Невелика птица, не пропаду… Святую Бриджитту Шведскую попрошу – она женщина серьезная, ученая. Опять же, недавно в святых. Вроде, и ста лет не прошло. Дел, наверное, поменьше, чем у тебя… – не зная, что дальше сказать, Жаккетта замолкала и, шумно вздыхая, немного постояла в раздумье, что бы еще умного добавить.
Не найдя нужных слов, она в полном расстройстве махнула рукой и пошла обратно в Аквитанский отель.
ГЛАВА V
– Дорогая моя девочка! Знала бы ты, какое это огромное счастье, наконец-то увидеть родное лицо!
Еще не совсем проснувшаяся, а точнее, совсем не проснувшаяся Жанна с изумлением смотрела на неизвестно откуда свалившуюся баронессу де Шатонуар, по-хозяйски расположившуюся в ее будуаре.
Уже больше полутора лет баронесса отсутствовала (пообещав, при отъезде, вернуться через несколько месяцев). Но сейчас она сидела с таким видом, словно и не уезжала никуда.
– Ах, как я рада вновь посетить милый Ренн, но здесь столько всего поменялось, просто ужас, а ты теперь настоящая придворная дама, просто не узнать, хотя, должна заметить, несмотря на перемены, дороги в Бретани все те же, просто кошмар, пока я не приму ванну и не смою с себя
– Просто чудо, что ты еще в Ренне, я слышала, двор, ну просто как цыганский табор, разъезжает по всей стране, ручного медведя только не хватает!..
Щебет баронессы прервала Аньес, доложившая, что ванна готова.
Мадам Беатриса отправилась смывать дорожную грязь, а Жанна постаралась побыстрее проснуться.
За завтраком пошел более связный разговор.
Правда баронесса упорно обходила тему своей жизни за время отсутствия, лишь мельком обмолвившись:
– Ах, Жанна, ты представить себе не можешь, какие подлые и нечестные люди, родственники моего покойного Анри! Он и при жизни был единственным светлым пятном на их грязном, уродливом фоне… Но я не какая-нибудь провинциальная дурочка, и ущемлять свои права никому не позволю! – и тут же принялась настойчиво расспрашивать Жанну про ее жизнь:
– Ты, говорят, вышла замуж за герцога Барруа? Поздравляю, прекрасная партия!
– Да, и уже успела овдоветь. К сожалению, это произошло очень быстро… – развела руками Жанна.
– Но как вдова герцога ты, надеюсь, владеешь теперь многими землями и получаешь солидный доход? – баронесса умудрялась одновременно и есть, и спрашивать.
Жанна вздохнула.
– Увы… Там и без меня наследников пруд пруди… Того, что мне досталось в наследство после смерти Филлиппа, не хватит даже уйти с почетом в монастырь, чтобы оплакивать там свое вдовство и прославиться богоугодными делами, как это модно сейчас у некоторых святош. Вот если бы родился ребенок, другое дело…
– Дорогая моя, да они просто воспользовались твоей молодостью и обобрали тебя до нитки!
Баронесса от возмущения швырнула вилочку на стол.
– Уж если бы я была на твоем месте, я заставила бы их считаться с собой и расставила бы все по своим местам, можешь мне поверить! Вот негодяи! Боже, ну разве в мою молодость было возможно такое, чтобы вдову герцога обрекли на нищету! А что до ребеночка… – баронесса снисходительно улыбнулась:
– В сущности, ты еще неразумное дитя. И пока не знаешь, что было бы желание дать супругу наследника, а все остальное приложится! Будь ты поопытнее, через девять месяцев после кончины герцога его наследник или наследница уже сучил бы ножками и пускал пузыри в колыбельке. В том-то, моя дорогая, и преимущество положения жены, что, сколько бы муженек не таскался по любовницам, законных наследников рожаешь ему только ты! Хотя, возможно, и без его участия! – довольная собой и своей речью, баронесса захрустела печеньицем.
– Но почему же Вы, госпожа Беатриса, не воспользовались этим надежным средством? Ведь, как я понимаю, у Вас такие же проблемы, как и у меня?
Видимо, баронесса давно смирилась с положением вещей, поэтому она без тени огорчения объяснила:
– Ах, моя дорогая, я как последняя дура, честно рожала своим супругам законных детей. Но они не задерживались на этом свете, как и мои мужья… После четвертого ребенка я, к сожалению, навсегда потеряла способность плодить потомство. Но при здравой голове и без этого можно прекрасно закрепить свое положение. В следующем браке я буду умней и не допущу прежних ошибок. Но бог с ними, с этими приземленными речами! Я рада, что с тобой уже можно разговаривать, как со взрослой женщиной. Почему ты одна? В таком цветущем возрасте просто опасно для здоровья не иметь кавалера!