Бремя

Годов Александр

Уж больно легко сдалась.

Остаток пути идем в абсолютной тишине, нарушаемой лишь тяжелым сопением Гоблина да шелестом деревьев. Я, погруженный в мысли, не заметил, как мы забрались на вершину полого склона. Толстяк положил тяжелую ладонь мне на плечо, я вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и замер. Среди пушистых елей и мрачных сосен показалась деревенька, окруженная высоким частоколом. Прикусив нижнюю губу, я насчитал пятнадцать трёхъярусных теремов и десять глиняных домиков. В центре поселения высится церковь.

— И

что делать будем? — спросил я.

Шут радостно хлопнул в ладоши.

— Вы просите совет, господин?

— Именно так.

Зазвенели бубенчики на колпаке.

— Прекрасно! Чудесно! Самый маленький красивый карлик даст самый замечательный ответ, господин! Вы только слушаете внимательно, ничего не пропустите…

— Прекрати, — перебил я.

— Ладно, — резко угомонился Шут. — Мы просто нападем на деревню. Ночью!

— И всего лишь? — спросил я с сомнением.

— Конечно!

Я перевел взгляд на Старую Алнурию, на Гоблина, на толстяка, а затем — на коротышку.

— Мы перепрыгнем через частокол, что ли?

Шут захохотал:

— Зачем перепрыгивать, господин? И вовсе не надо! Мы его сожжем.

— И как?

Он наставительно поднял указательный палец.

— Магией, господин. В моих карманах припрятаны кое-какие секреты и секретики…

Я еще раз бросил взор на деревушку. Из печных труб валит сизый дым, блестит на солнце монастырская колокольня, в двух метрах от частокола пасет коз сгорбленный старичок. До ушей доносятся детский смех и звон кузницы. Купола нет. Следовательно, нет и модератора. На Альфа в этом захолустье маловероятно наткнуться. Хотя проверить всё же следует.

— Нам надо спрятаться, — сказал я, — пока нас не заметили.

Стемнело быстро. Выглянула луна из-за рваного облака. Я сижу, прислонившись спиной к высохшему стволу сосны, изредка поднимаю голову и смотрю на колкие звезды. Лесной воздух мокрый и плотный. В могильной тьме ни хрена не разглядеть. Как тут воевать, когда самому бы не напороться глазом на сук? И даже серебряного света луны недостаточно прогнать эту черноту.

Рядом со мной что-то хрустнуло, я едва не вскрикнул от страха.

— Пора выдвигаться, господин, — прошептал Шут.

— Хорошо.

— Когда окажемся в деревне, умнейший, вы должны будете перейти в тело гиганта и активировать заклинания "Страх и Пепел" и "Паутина смерти". Запомнили?

— Конечно, запомнил! — зло бросил я.

— Отлично, господин, тогда пойдемте.

Дрожа от нервного напряжения, сказал:

— Я ничего не вижу, Шут.

У плеча коротышки вспыхнула пепельная сфера, зловеще осветила лес, подлетела ко мне и зависла над правым плечом.

— Не беспокойтесь, господин. Этот шарик никто, кроме вас, не увидит.

— Ты точно уверен, что в деревне нет Альфа? — Я с великим трудом сохраняю спокойствие и холодный тон.

— Совершенно уверен, — успокоил коротышка. — Толстяк бы почувствовал. К тому же в этом захолустье шанс наткнуться на клановых игроков минимальны.

— Тогда зачем мы захватываем

его?

— Чтобы повеселиться и порадовать Повелителя, хе-хе-хе!

Я поднялся, нервно провел пальцами по щетине.

— Алнурия!

Передо мной блеснули линзы круглых очков.

— Здесь, медвежонок.

— Ты придумала, как спасти детей?

— Да.

Я несколько бесконечно долгих мгновений молчу, внимательно рассматривая старуху. Затем сказал:

— Ладно. Надеюсь, ты не лжешь. Выходим!

Начертил в воздухе символы заклинания, передо мной заскакали фиолетовые звездочки, принимая формы трехметрового клинка. Наконец, мышцы напряглись, пальцы ухватились за кожаную рукоять, на которой открылись три молочных глаза. Костяной клинок придал уверенности. Взмах — и скошенные молодые деревца легли на мягкий ковер мха.

Жирдяй невероятно быстро для своей комплекции устремился в сторону деревни, остальные, едва поспевая, направились следом. Ветки и опавшие листья шуршат под сапогами, кажется, что неподвижный жаркий воздух разносит далеко-далеко звуки. Кладу меч на плечо, дабы случайно не срезать дерево.

Высокий частокол нависает из темноты, точно зубы великана. Сердце ударило в ребра и провалилось. Я, карга, карлик и Гоблин резко остановились, наблюдая за тем, как меняется толстяк. Его кожа плавится, руки утолщаются, превращаясь в молоты. На голове появляются защитные костяные наросты. Я перевел взгляд на Шута, тот вытянул из кармана камешек, приставил ладонь к губам и принялся что-то шептать.

Частокол вспыхнул злобным шипящим огнем.

— Надо немножко подождать, господин, — удовлетворенно сказал карлик, нервно теребя разноцветные пуговицы на кофте. — Когда я дам знак, переселяйтесь в гиганта.

Я кивнул.

Послышались первые ночные крики. Зазвенел монастырский колокол.

Стена стала для горожан ловушкой. Вряд ли они думали, что так будет.

Грохнуло. Деревянные колья напротив нас взвились невероятным жаром, отчего я инстинктивно закрыл лицо свободной рукой. Только бы карга не обманула и спасла детей. Хватит уже мне грехов. Перед мысленным взором возникла картина, как мальчик лет шести — совсем еще кроха! — пытается сбить огонь со спины, страшно крича. Его мертвые родители лежат возле печи и уже никогда не помогут сыну. В их стеклянных глазах отражается смерть несмышленыша — долгая и мучительная.

Карлик бросил:

— Господин, пора!

Я коснулся черной нити, торчащей из лба. Перемещение заняло доли секунд. Чудовищный вес тела потянул к земле, пришлось делать неимоверные усилия, чтобы просто пошевелить шипастыми руками. Хоботок подрагивает, постоянно мешает перед глазами. В левом углу глаза скачут разнообразные графики.

Я мазнул взглядом по деревушке — с моей высоты домики как на ладони. Людишки сыплются из теремов, в панике бегают туда-сюда, словно тараканы. Те, кто поумней, черпают воду из широкого центрального колодца и пытаются сбить пламя с частоколов, еще не зная, что их ждет.