Бремя удачи
Шрифт:
– Защищайтесь, мсье, вы не бриллиант, вы узурпатор! – выкликнул один из старших джиннов и обратил против Сержа ле Берье стихию воздуха в форме компактного, гулкого, черного смерча, способного выворачивать камни мостовой.
Еще одна статуя пострадала, а затем и рассыпалась в пыль: ле Берье уничтожил смерч и все, что имело несчастье оказаться поблизости. В стене фасада теперь зияла приличная брешь. Полин огляделась, тряхнула головой, гордо развернулась и зашагала прочь, сочтя свою часть работы исполненной. Кто-то метнул ей вслед рой стеклянного крошева. Шарль возмущено охнул и воспользовался магией, отражая удар, выявляя подлеца и отсекая от стихии – опять воздух, уровень посредственный. Чуть подумав,
– Эстетично, – похвалил Эжен.
Выборы набирали обороты: уже два смерча ползли к ле Берье, он отбивался достойно, но отступал. Эжен уравнял шансы мэтра и его противников: приняв на себя один вихрь, развернул его, усилил и бросил на дворец, стерев в пыль балкон и часть угловой башенки. Шарль похлопал в ладоши и покосился на зрителей. Гражданские сидели без сил, едва помня себя. Слуги дворца покинули готовое рухнуть здание и при этом – они ведь были истинными франконцами, знакомыми с вежливостью и воспитанием, – потрудились вынести кресла для гостей и даже два подноса с вином и закусками… Военные и полиция еще пытались держаться на ногах, хотя зрелище приводило их в ужас, это было видно по лицам. Орден джиннов – очаровательных и воспитанных, преданных родине и готовых противостоять покушениям на политиков – представал в самом неожиданном свете…
– Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – безупречная формула, друзья мои, – улыбнулся Эжен. Поклонился гостям, явно применив магию и сделав свой голос слышным и для них. – Демократия не всегда есть лучший путь управления, уи. Особенно в армии. Боевой джинн, по моей старомодной логике, – это оружие. Разве стоит проводить выборы в рядах пушек?
– О да, это было бы зрелище, – рассмеялся Шарль, отражая новую коварную атаку на Сержа ле Берье и уничтожая вторую башенку замка.
Несколько джиннов разом глянули в сторону Эжена и подняли руки – но не сдаваясь, а, наоборот, объединяясь против опасного врага. Ле Пьери оживился, воскликнул:
– О, дуэль! – и одним ударом разнес остатки дворца.
Грохот прокатился и стих. Чихающие и кашляющие, задушенные пылью джинны прекратили сопротивление и сгрудились в наименее пострадавшей части бывшей красивой площадки перед бывшим прекрасным дворцом.
– Вуаля, – улыбнулся Эжен и направился к гостям. – Мсье, позвольте засвидетельствовать вам мое почтение. Я помню, что вместе с маркизом Шарлем де Лотьэром должен покинуть страну через… – Он поправил кружевную манжету, добыл из поясного кармана часы, демонстративно поглядел на них, шевельнул бровью и убрал. – Через сорок три часа двадцать минут. Да. Так и будет.
На ходу Эжен сорвал поздний чахлый цветок, осмотрел и отправил Полин, которая устроилась в сторонке от гостей. Затем поманил Поля и Александра и направился по аллее прочь от разрушенного дворца.
– Позвольте, но как же это? – очнувшись от потрясения, ужаснулся один из гостей. – Мсье, вы не можете пригласить нас всех сюда, разрушить дворец и просто уйти. Все это слишком необычно, провокационно и даже опасно.
– Я обязан уйти, я имею предписание. – Эжен остановился, обернулся и дал время гостям понять и оценить сказанное. – Конечно, я мог бы пояснить на словах то, что здесь произошло. Но… зачем? Я переезжаю на родину жены и пришлю вам письмо из Ликры, да. Когда будет время. Меня там ценят и ждут, масса дел. Счастливо оставаться.
– Даже если это шантаж, – нехотя выдавил начальник полиции, глянув на военного министра и уловив кивок председателя правительства, – он был элегантным и убедительным в той мере, чтобы не вызвать отторжения. Мы готовы признать предписание ошибкой… Если рассудить по совести, я даже и не припомню, откуда оно взялось. Усердие нижних чинов, не более того. Или даже внушение?
Эжен снова оглядел парк, руины дворца. Повторно поправил манжету и уверенным жестом очертил круг в воздухе, указывая на ближнюю лужайку. Воздух дрогнул и поплыл горячим летним маревом. Лужайка исказилась, в самой ее середине обозначился прозрачный контур: воздух блестящей пленкой натянулся на чем-то невидимом, что все внятнее проступало из небытия в реальность. В неполную минуту нарисовалась избушка, уже знакомая Шарлю, северная, на дубовых стволах-сваях, с высоким крыльцом. Ни треска грунта, ни разрушений, ни даже самой малой дрожи земли. Эжен направился к избушке, следом пошли прочие «изгнанники», Полин с сомнением пожала плечами и побежала догонять тех, кого выбрала в союзники.
– Мы отбываем завтра, – обернулся Эжен уже с крыльца. – Если до того не получим бумаг и объяснений. Но даже при худшем исходе я готов высказать свои мысли, да. Прошу, проходите. Я ведь приглашал вас сюда от имени ле Берье пить кофе и обсуждать важнейшие и тайные дела. Я держу слово – кофе уже готов. И я полагаю, мсье Серж тоже сядет за общий стол. Он вполне уверенно отстоял право называться бриллиантом в венце власти ордена.
– Ваше собственное участие разве не было куда внушительнее? – поморщился Серж ле Берье, наспех вычистив костюм и нехотя, с сомнением, приближаясь к избушке.
Не пойти в гости к самому Эжену ле Пьери – это превыше сил, да и любопытство разбирает. Пойти – тоже не особо удобно, это значит признать его правоту хотя бы косвенно. И сверх того продемонстрировать лояльность. Согласие выпить всего-то одну чашечку кофе грозит еще худшим: вдруг сочтут, что он не способен самостоятельно управляться с орденом и напрашивается в ученики? Мэтр ле Берье несколько нарочито споткнулся, использовав передышку для новых размышлений. Дал время гостям сделать выбор и продемонстрировать намерения. Когда те поднялись из кресел и направились к чудом явившемуся строению, мэтр расправил складки шейного платка, вежливо пропустил вперед председателя правительства и пристроился рядом с военным министром, которого знал довольно давно.
Эжен с достойным гостеприимного хозяина добродушием излучал хорошее настроение и улыбался каждому гостю. Убедившись, что все двигаются к избушке, еще раз жестом пригласил проходить и сам скрылся в дверях.
– Мое участие в вашем милом развлечении? Но я не часть ордена, как и Шарль. Мы – ваша группа поддержки, так это называется на выборах, – продолжил разговор Эжен. – Интересно, что будет, если разрешить матросам избирать себе капитанов, да в военном флоте?
– Анархия, – тяжело вздохнул военный министр, украдкой щупая перила лестницы и не надеясь на их реальность. – Так уже было. После свержения короля мы потеряли половину флота. Мятежи и пиратство, вот неизбежный финал подобных выборов.
– Значит, вы начинаете верно понимать суть ордена и подход к работе с ним, – обрадовался Эжен. – Никто не откажется от флота потому, что есть угроза мятежей и пиратства. Контроль и грамотная постановка целей, достойное вознаграждение и детальная отчетность – вот методы работы. Таков удел магов во всем мире: чем больше власть, тем строже и дороже ошейник. Шарль привез по моей просьбе документы из Арьи. Нам их любезно предоставил ректор Иоганн: полная система контроля дара и деяний магов, от регистрации в детстве и до проверки факта смерти в старости. Полин должна была уговорить мсье Горгона сделать нам подобное одолжение в отношении копии тайных и явных законов и правил для магов Ликры. По Аттике я сам все подобрал, не самое свежее, но сгодится. Новый Свет трогать не будем, их тотемная магия и древнейшие традиции вне нашего уклада жизни.