Бремя страстей

Джексон Лайза

— Что-нибудь не так? — спросил он осто­рожно, не доверяя ей.

— Все, все не так, — ответила она грустно.

Он не поверил ей. Весь мир лежал у ног Энджи Бьюкенен. Но слезы текли по ее хоро­шенькому личику, и он понял, что с ней дейст­вительно что-то случилось. Но ее переживания почему-то совсем не трогали его.

— Помоги мне, Бриг.

— Как? Обними меня.

— Энджи, не надо, я думаю, пора ехать домой.

— Погоди, еще рано.— С выражением, по­хожим на отчаяние, она спустила лиф своего пышного ярко-розового платья,

обнажив одну из своих восхитительных грудей.

— Ради Бога, Энджи, перестань!.. Оденься сейчас же. Нас могут увидеть.

— Пожалуйста, Бриг,— прошептала она, беря его руку и прижимая к своей горячей упругой груди, чтобы он понял, что ее соски затвердели в ожидании, чтобы он чувствовал, какой пожар горит под ее кожей. Ему было девятнадцать, а она была так соблазнительна.

— Тебе будет хорошо,— опять прошепта­ла она.— Как раньше…

Кровь застучала у него в висках. Ее кожа была словно гладкий шелк, и он лишь огром­ным усилием воли отвел руку. Но она была настойчива, положив его руку на другую грудь, помогая ему отогнуть материю платья, чтобы обе прелестные округлости стали видны в слабом лунном свете.

— Я же нравлюсь тебе. Я знаю, что нрав­люсь. Я помню…

Бриг испытывал жгучее чувство стыда, но сердце его беспокойно стучало в предвкушений наслаждения. Его мужское естество предало его и пришло в движение, когда она придвинулась ближе, целуя его прямо в губы, а ее обнаженные груди терлись о его рубашку. Дразня, возбуждая… Он мгновенно забыл обо всем, кроме собственного желания растворить­ся в ней. Он уже проявил рыцарство и благо­родство, сказав Кэссиди, что больше не уви­дится с нею, так почему бы не взять то, что Энджи предлагала с такой настойчивостью? К тому же он уже был почти близок с нею, когда она позволила ему увидеть себя обна­женной… Почти.

О, черт, он ведет себя, как неразборчивый жеребец. А тут еще Кэссиди! С тех пор как он убедился в том, что нравится младшей сестре, его сексуальные фантазии переместились на нее. А ей едва стукнуло шестнадцать! Она была слишком юной для него, слишком наивной и чистой, заслуживала лучшего, независимо от того, какие чувства он испытывал к ней и к Энджи… Да, она заслуживала лучшего. Сжав зу­бы, он отпрянул от Энджи.

— Не думаю, что это хорошая мысль.

— Конечно, хорошая.

— Оденься. Я отвезу тебя домой.— Он закрыл глаза, стараясь стряхнуть наваждение, и попытался мыслить трезво. Через несколько секунд, когда он открыл глаза, ее газовое платье уже лежало на траве, словно розовая лужица, а сама она стояла перед ним в одних лишь розовых кружевных трусиках, низко спущенных на бедра.

— Оденься,— повторил он, но голос его звучал хрипло и неубедительно. Она подошла к нему, рот ее был влажен и полуоткрыт. Встав на цыпочки, она обхватила его за шею и поцеловала, в то время как ее груди продол­жали тереться о его рубашку.

— Женись на мне, Бриг,— прошептала она ему на ухо и соблазнительно прижалась бед­рами к предательскому вздутию на его джин­сах, потом

обвила ногой одну из его ног и ста­ла медленно двигаться вверх и вниз по его бедру, оставляя влажный, горячий след — след, запах которого он чувствовал до сих пор. — Женись на мне, и я буду твоей навеки…

Сейчас, когда он отошел от матери и занял­ся валявшимся на гравии мотоциклом, он уже знал, что предпринять.

— Бриг! Не надо…

— Потом, мама.— Не обращая внимания на усилившийся дождь, он оседлал мотоцикл и помчался в город. Ему надо было свести кое с кем счеты.

— Клянусь, что задушу его голыми руками! — Таким пьяным Кэссиди еще никогда Деррика не видела. Пошатываясь, он прошел из кабинета в комнату, где застекленные стеллажи с оружием стояли вдоль стен.

— Кого?— спросила она. Ее сердце билось, словно пойманная птичка, пока она шла за ним по дому. Деррик подкатил всего несколько минут назад, причем с таким шумом хлопнул дверцей автомобиля, что она поспешила вниз и обнаружила его в холле, где он кричал и ругался в слепой ярости.

— Маккензи, вот кого.— Он попытался от­крыть стеллаж, но тот оказался запертым. — Сукин сын, — проворчал он, вернулся в каби­нет, рывком выдвинул ящик стола, выбрасы­вая наружу ручки и бумаги до тех пор, пока не отыскал связку ключей, затем, тяжело ступая, прошел туда, где хранилось оружие.

Кэссиди не на шутку испугалась. Никого больше не было в доме. Сославшись на голов­ную боль, она сумела ускользнуть из гостепри­имных объятий мистера и миссис Тейлор. Она едва успела переодеться, как услышала, что разбушевавшийся Деррик входит в дом, спо­тыкаясь, ругаясь и клянясь отомстить.

Бригу!

Он вставил ключ в замочную скважину. Ключ не поворачивался.

— Проклятье!

— Я позову папу,— крикнула она вне себя от страха.

— Валяй. Когда он узнает, что Бриг Мак­кензи трахает Энджи, он его сам на куски разорвет.

Кэссиди почувствовала, что ее сейчас сто­шнит, и оперлась о дверной косяк, пытаясь справиться с собой.

— Ты не можешь быть уверенным в этом…

— Не могу?— Он всунул другой ключ в скважину, но и этот не подошел.— К чер­товой матери все! — Третий и четвертый клю­чи даже не вошли в скважину.— Знаешь, что Энджи сказала мне. Она спит с Бригом чуть ли не с тех самых пор, как он здесь оказался, а может, даже раньше, я не знаю. Возможно, поэтому он и искал работу здесь, чтобы быть поближе к ней.

— Нет!..

— Кэссиди, ты, ей-Богу, как маленькая. Знаешь, каким важным человеком он себя чув­ствует, живя с дочерью самого Рекса Бьюкенена? Его, поди, распирает от гордости. Сколько лет он был пылью у его ног, а теперь вроде как стал равным ему. Это выяснилось, потому что Энджи думает, будто выйдет за него за­муж. — С оскаленными зубами, с яростно вздувшейся веной на лбу, он ударил ногой в дверцу. Стекло разбилось, и он схватил с полки ружье.

Страх сжал ей горло.

— Не смей!..