Бремя страстей

Джексон Лайза

Встав на цыпочки, Энджи прикоснулась губами к его щеке.

— Куда собралась? — спросил он.

— Фелисити и я едем в Портленд. Надо купить какую-нибудь обновку для пикника у Колдуэллов, — беззаботно ответила Энджи, ослепительно улыбаясь. — У нас есть кредит­ные карточки, почему бы не съездить.

Рекс добродушно усмехнулся.

— Не хочешь прокатиться с нами, Кэсс? Могла бы тоже прикупить что-нибудь новень­кое.

— Нет, спасибо.

Взгляд Энджи презрительно скользнул по стареньким джинсовым шортам сестры и хлоп­чатобумажной

рубашке мужского покроя.

— Нельзя же ехать на пикник одетой, как последняя деревенщина!

— Почему бы нет?

— Потому что это официальный званый вечер, и у судьи Колдуэлла свои причуды. Всем известно, он любит, чтобы его гости были нарядно одеты, а не появлялись в чем по­пало.

— Меня это не интересует,— произнесла Кэссиди, предпочитая вообще не ехать на этот пикник.

Губы Энджи сложились в брезгливую гри­маску.

— Ну что ж. Мое дело предложить.

Она побежала к входной двери, цокая каб­лучками белых туфелек по каменным плитам пола и оставляя за собой аромат тонких фран­цузских духов.

Кэссиди вовсе не хотелось думать о пред­стоящем вечере, потому что для нее будет пыткой, истинной пыткой смотреть, как Бриг танцует с Энджи.

Огонь и вода. Эти два элемента волей судь­бы формируют жизнь ее сыновей. Навсегда! Санни невольно сжалась: видение горящей го­ры, погребального костра огромных размеров плыло перед глазами. Много лет назад утонул Бадди — отсюда вода. А теперь ее мальчикам суждено встретить адское пламя, такое горячее и неистовое, что оно искалечит их жизни. Впе­реди их ждет боль и смерть. Черный дым заволок небеса в ее видении, и она закашля­лась.

— Нет, нет, нет! — закричала она неисто­во.

— Мама, что с тобой?— Чейз тряс ее, стараясь разбудить, и в его голубых глазах светилась неподдельная тревога.

Вздрогнув, Санни открыла глаза, но была не в силах отогнать от себя образ смерти, подобный тлетворному дыханию демона.

— Вам нельзя идти на этот вечер,— сказала она мрачно.

Сочувствие Чейза уступило место гневу.

— Полагаю, мы покончили с этим. Я уже сказал тебе, что собираюсь…

— Я говорю серьезно. Вам нельзя идти, ни тебе, ни Бригу.— Она с силой тряхнула голо­вой. — Вам нет туда пути! Опасность слишком велика. Я не хочу даже слышать об этом. — Но Чейз лишь упрямо вздернул подбородок. Совсем как его отец. Сходство было пугаю­щим.

— Не заводи больше этот разговор, ма. Я мечтал об этом многие годы, и наконец меня пригласили. Так что я не собираюсь спускать Мэри Бет Спирс с крючка.— На его лице мелькнул намек на улыбку. Именно эта улыбка всегда разбивала ей сердце. — К тому же, ма­ма, я уже вырос, поэтому мною нельзя ко­мандовать.

— Ты идешь туда с дочерью преподобного отца Спирса? — У Санни все оборвалось вну­три.

— Просто потому, что она родственница старого Бартоломью…

— О Господи! Чейз, даже Энджи Бьюкенен была бы лучше, чем девушка из семьи Спирсов.

— Но

ведь у меня не было выбора, ма­ма, сказал он нетерпеливо.— И не стоит теперь говорить об Энджи. Я же знаю, как ты к ней относишься. Ты ведь не хочешь, чтобы Бриг связывался с ней.

— Конечно нет. Но Мэри Бет — дочка пре­подобного мистера Спирса, и хотя он делает вид, что общается с Господом, на самом деле он несет зло, ты слышишь меня? Зло!

— Я пойду, мама. Это важно. Мне нужно было приглашение, и Мэри Бет великодушно предложила мне его.— Ее голос стал кислым, точно уксус.— Кроме того, я могу встретить там людей, которые помогут мне в карьере, — старших партнеров юридических фирм, кото­рым нужен практикант. Я не хочу до самой смерти гнуть спину на старого Бьюкенена и раболепствовать перед ним, как весь город.

Санни не стала заламывать руки и лишь удрученно покачала головой. Беда. Большая беда. Мэри Бет и Энджи Бьюкенен. Снова горящая гора пронеслась перед ее внутренним взором.

— Не могу поверить, что Эрлин позволит ей пойти с тобой.

— Да брось ты! Она совершенная тряпка. Делает все, что скажет ей муж.

— Хорошо. Но почему он позволяет до­чери общаться с тобой?

— Чтобы она не плакала, ма. Разве я так плох? — Чейз ухмыльнулся.

— Конечно нет,— сказала Санни с гордос­тью.— Ты у меня самый красивый.

— Тогда какие проблемы?

— Прости, сынок, но я все же не советую тебе идти, я боюсь беды.— Голос ее дрог­нул.

— Послушай, ма, не стоит придавать зна­чение каким-то дурацким снам. Может быть, этот вечер окажется лучшим в моей жизни. Посмотри. — Он прошел в комнатушку, кото­рую делил с Бригом, и достал смокинг, лежавший в пластиковом пакете возле кровати.— Это торжественный момент, ма. Поэтому пе­рестань дуться и пожелай мне удачи.

— Конечно, сынок,— сказала Санни.— Но видение…

Взгляд его омрачился, но она не считалась с тем, что он с иронией относился к ее пред­сказаниям. Схватив его за руку, чуть ли не до боли впившись в нее ногтями, так, что плас­тиковый пакет со смокингом, который он дер­жал за вешалку, задрожал, она хрипло про­шептала:

— Послушай меня, Чейз. Не надо смеяться надо мной. Разве я не видела воду как раз перед тем, как Бадди…

— Я не хочу больше слушать бредовые шаманские заклинания, мама.— Он вырвался из ее рук, наградив злым взглядом. — Это чистой воды безумие!

— Я говорю только правду.

— Ради Бога, не надо. Твои предсказания, мама, не сбываются и в половине случаев. Многие люди считают тебя помешанной.

— Ты тоже?

— Я не знаю, что и думать,— сказал он честно.— Мне бы не хотелось так думать.

— Тогда поверь мне, Чейз. Произойдет что-то страшное.

— Значит, по-твоему, я должен упустить такую возможность? Единственную в жизни?

— Да!

— Боже, помоги нам! — Он повесил смо­кинг на вешалку и с досадой запустил пальцы в волосы.