Брайтон-Бич опера
Шрифт:
Я сажусь за стол, и Татьяна ставит передо мной чашку с горячнм бульоном.
— За кого голосовал-то хоть? — говорит Алик.
— За Патаки, конечно, — говорю я. — Он так хорошо себя зарекомендовал.
— Удивляешь ты меня, — говорит Алик. — Ты что, не знаешь, что он коитроль за квартплатой отменить собирается?
— Как это? — не на шутку пугаюсь я, потому что мы-то как раз живём в квартире, подпадающей под программу «rent control».
— А вот так, — говорит Алик. — Вернее, ему даже отменять его не придётся. Это такой закон, который прекращает действовать, если его вовремя
— А что же будет? — говорю я.
— Да ничего, — говорит Алик. — Домохозяева будут сами цены на квартиры повышать. Как им заблагорассудится. Сколько захотят — столько и прибавят.
— Тогда в Нью-Йорке революция будет, — говорю я, дуя на бульон, чтобы он хоть немного остыл.
— Ну конечно, — говорит Илья. — И кто её возглавит? Ты да я да мы с тобой?
— Вот из-за того, что таким, как ты, право голоса дают, всё и произошло, — говорит Алик.
— Что произошло? — говорию я.
— Много чего, — говорит Алик. — Пока ты тут дрых весь день, вся власть в стране перешла в руки республикаицев. Они сегодня всё выиграли. И сенат, и конгресс — всё теперь у них в полном распоряжении.
— А Джеб Буш сохранил пост губернатора? — говорю я.
— Да, это вообще цирк, — говорит Алик. — За два дня до выборов он от своего соперника процентов на десять отставал, а теперь, говорят, на те же самые десять процентов ero и обошёл. Ну не прикол?
— А что особенного? — говорю я.
— Как что? — говорит Алик. — Как ты считаешь, могло такое количество людей за два дня вверх ногами перевернуться? К тому же там теперь больше ста тысяч неучтённых бюллетеней нашли. Но на результат это, говорят, никак не повлияет — нормально? И главное — это опять Флорида. Оин там сначала президентские выборы сфальсифицировали, а теперь снова этого жулика протолкнули, чтобы он и в следующий раз своему братцу помог в Белом доме остаться. Промежуточные выборы в Америке всегда оппозиционная партия выигрывала. Это традиция такая. Основа основ американской демократии. Чтобы, значит, власть в одних руках не концентрировалась. А тут что? Полная победа партии нефти и войны на всех фронтах. Ну, кто в здравом уме может поверить, что это всё честно было?
— Никто не доказал, что выборы во Флориде сфальсифицировали, — говорю я. — По разным подсчётам по-разному получается. И вообще, что плохого в Буше? Республиканцы всегда более решительные, чем демократы, а это в такое время, как сейчас, очень даже пригодиться может. Вот народ их и выбрал. А для экономики они вообще — супер.
— Ну да, — говорит Алик. — Супер-дупер. Рейган чуть всю Америку не разорил своими бредовыми идеями. Ну, сам прикинь, если налоги спижать‚ а расходы на вооружение повышать, что с бюджетом будет?
— Ничего, — говорю я. — Не разорил же. Значит — ничего.
— Не разорил только потому, что дурак Горбачёв ero баек про «звёздные войны» испугался и весь Союз сдал, — говорит Алик. — Если бы подождал ещё пару годиков, глядишь, и развязался бы у штатников пупок-то.
—
— И много тебе накапало? — говорит Алик, оглядывая нашу кухню. — При Клинтоне только баланс бюджета из отрицательного в положительный превратился. А сейчас опять дефицит.
— Ну и что? — говорю я. — Трудности в экономике ещё при демократах начались. Биржа при них ведь вниз пошла. Это же всё мыльный пузырь был. Лохотрон. Пирамида. Ты сам мне говорил.
— Говорил, — говорит Алик. — И что, в такой ситуации, когда люди разоряются, работу теряют, надо социальную помощь сокращать? Чтобы богатым налоги скинуть и военные расходы почти в два раза поднять, да? А теперь вообще звездец полный будет. Теперь Бушу никто не сможет помешать сго идеи бредовые в жизнь проводить.
— Какие идеи? — говорю я. — Ты посмотри на него. Вернее, послушай: в предложении из трёх слов сто двадцать четыре ошибки. Какие у него могут быть идеи?
— He y него, конечно, — говорит Алик. — А у тех взрослых дядек, которые за ним стоят и его за верёвочки дергают. Чейни, Эшкрофт, Рамсфелд — это те, кого мы знаем. А за ними ещё Вулфовиц, Перл, Фейс, Бейкер, Пойндекстер, папа Буш, мама Буш. Ты только на рожи их посмотри — сразу всё понятно станет.
— Ничего мне не понятно, — говорю я.
— Вот и хорошо, — неожиданно встревает в наш разговор Татьяна. — Лучше бульончика попей. А то остынет.
— А мне понятно, — говорит Алик. — У них грандиозные планы. Они всю страну перевернут. Во всех областях революция будет.
— В каких, например? — говорю я.
— Во всех, — говорит Алик. — Налоги самым крупным буржуинам снизят, социальные программы сократят, в школах введут молитвы, аборты запретят, оружие огнестрельное в аптеках продавать будут. А ещё с несогласными разберутся. Всех, кто генеральную линию республиканской партии не поддерживает, террористами объявят. всё винтики-гаечки намертво прикрутят — мало не покажется.
— Чего это ты так про аборты волнуешься? — говорю я. — Тебя это с какой стороны вообще колышет? И что плохого, если в школах молитвы введут? Я-то теперь знаю, что там творится. Молитвы этим раздолбаям не помешают.
— Это же не настоящие молитвы, миленький. Они не помогут, — говорит Татьяна, а Алик продолжает перечислять, что ещё, по его мнению, натворят республиканцы:
— Они же теперь во всё федеральные суды консерваторов поставят, а это пожизненная должность. Там такие упыри сидеть будут, что они все, чего Америка в последние годы добилась, поотменяют на хрен. Они же считают, что этнические меньшинства только на бензоколонках работать должны и в тюрьмах сидеть, а место женщины — дома. Хозяйством заниматься и детками сопливыми.