Братва
Шрифт:
– Женик, избавляйся, наконец, от блатного жаргона. Ведь уже второй год, как среди людей. Вечер начнется в семь, приезжай. Твои племянницы все время о тебе вспоминают. Правда.
– Лады. Постараюсь нарисоваться.
По-семейному почаевничали с сестренкой. Натали сделала косметическую уборку – вытряхнула из пепельниц и вымыла грязную посуду. Затем снова напомнила мне об обещании постараться поприсутствовать на детишкином сходняке и стала прощаться.
Когда остался один, четверть часа слонялся по комнатам, вспоминая, куда задевал подарки племянницам, купленные еще месяц назад. Наконец обнаружил их на полке в
Девочкам и сестре должно понравиться, учитывая их недавнее крещение. Сейчас все чуть не поголовно ринулись в религию. Да это и понятно – когда человек теряет одну мечту, ее необходимо срочно заменить другой, чтобы легче шагалось к естественно-банальному итогу – могиле. «Коммунизм» или «вечная жизнь» – какая разница? Главное, иметь свет в конце тоннеля. Даже если это только его иллюзия – право, несущественно.
Уходя, звякнул в фирму «Хом-сервис» и заказал пять тортов «Прага» с дюжиной импортных газированных напитков на семь вечера с доставкой по моему адресу. Пусть детишки повеселятся всласть. Деньки в конверте с надписью «домашний сервис» оставил на столике в гостиной рядом с подарками племяшкам.
Когда вошел во «Вспомни былое», первым делом увидел Андрюху, лихо отбивающего чечетку подкованными каблуками на листе нержавейки в центре зала. Все столики были заняты. Посетители, оторвавшись от пенных кружек, одобрительно смотрели на старания Медведя. Что ж, новшество, судя по всему, окупится.
В кабинете Фунт с Цыпой самозабвенно лицезрели приключения Тома Джерри по японскому ящику. Ну чисто два пацана – не сразу даже заметили, как я вошел.
Сел на свое обычное место – в кресло напротив дивана. Цыпа, не дожидаясь распоряжения, достал из холодильника банку моего любимого пива «Пльзень». Ставя ее на столик, как-то неуверенно взглянул мне в глаза.
– Что мнешься? «Эргэдэшки» привез?
– Как заказывал, – пять «лимонок» уже в подоконнике у Петровича. Но есть непредвиденное осложнение с Могильщиком. – Цыпа достал из внутреннего кармана джинсовой куртки два сложенных листа. – Полюбопытствуй, Монах.
Первым листком оказалась дарственная на господина Цепелева, где Цыпе безвозмездно отказывалось в полное владение малое предприятие «Приют для друга». Оформленная юридически грамотно, даже присутствовали на положенном месте все подписи и печать нотариуса. На втором листке оказалась нацарапанной коротенькая записка: «Прости, Монах. Устал я. Каждую ночь Наташка выходит на опушку леса и манит к себе. Ухожу. Сдержи слово и похорони рядом с ней. Вадим».
Я задумчиво сложил листки и засунул к себе в бумажник.
– Рассказывай.
– А чего рассказывать? Ты уж понял все... – Цыпа отхлебнул из банки и поморщился – то ли от пива, то ли от своих мыслей. – Ладно. Приехал я на Балтым. Сначала прошел к тайнику. Сдвинул плиту с могилы сенбернара и достал гранаты. Волыны все на месте, даже наган Вадима. Самого его в сторожке не оказалось. На столе нашел эти бумаги. Вкурил, где он может быть. На той полянке и нашел. Удавился Вадим на березе рядом с могилой жены. Видно, висел порядочно – запах уже пошел. Тут же яма была выкопана, глубокая, чуть не два метра. В кучу земли лопата воткнута. Предусмотрительный... Зарыл я его. Маленький холмик,
– Ну и ладно. Хорошо все, что хорошо кончается. Печать-то нотариуса подлинная?
– Конечно, – усмехнулся Цыпа. – Гарантия.
– А ты откуда можешь знать? – Я закурил «родопину» и уставился в его забегавшие глаза. – Хотя Бог с ним. Одним головняком меньше – не надо больше за наш арсенал беспокоиться. Мало ли чего сумасшедшему в чайник взбредет? Гм, в общем, поздравляю с приобретенной собственностью. Хочешь туда перебраться? Условия оставим прежние – шестьдесят процентов с прибыли от собачьих похорон – нашей фирме. Устраивает?
– Конечно. Благодарю. Но в «Приюте», если не возражаешь, будет работать мой старший брательник Василий. Ему по разным причинам сейчас полезно сховаться в укромном месте. Отсидеться... Кстати, на литье повернут. Так что памятники собачьи не будут проблемой.
– Лады. На том и порешим.
Около семи часов появилось искреннее желание побывать на дне рождения племянниц, но я его подавил – дело превыше всего, надо дождаться Кису с известиями.
Тот появился только к десяти. По лучащейся самодовольством физиономии я враз просек, что с заданием он справился.
– Все путем, Монах, – заявил Киса, плюхнувшись на диван и доставая свой заветный серебряный портсигар. – Пыхну децал, а то умаялся вконец.
– Можешь. Если это не отразится на твоих умственных способностях и не испортит речевой аппарат.
– Обижаешь, Монах... – Киса закурил папиросу и замолк, загоняя пахучий терпкий дым на самое дно своих легких. – Так вот. Слушай сюда. Европейско-Азиатская Корпорация серьезная структура. Уставный фонд пятнадцать миллиардов рублей. Прославились как кровожадные ростовщики и вышибалы долгов. Работают под прикрытием азербайджанской группировки. Генеральный директор Иван Альбертович Камаев. Вот его данные. – Киса положил передо мной исписанный блокнотный лист. – Рабочий и домашний телефоны, адрес, состав семьи. Ездит с шофером-телохранителем на «Мерседесе-600».
– Где тачку на ночь оставляет?
– Знаю. Перед своим домом на частной платной автостоянке, принадлежащей ЕАК. С Михаилом Килиным, владельцем ресторана «У Миши», Камаев в дружеских отношениях. На чем основанных – выяснить не удалось. Офис ЕАК занимает два этажа в здании...
– Стоп. Достаточно пока. Идея уже народилась. Будем действовать прямолинейно-грубо. Метисы вроде Ивана Альбертовича хорошо понимают только мышечный интеллект.
Я решительно придвинул к себе Кисину маляву и набрал домашний номер генерального директора ЕАК.
– Вас слушают. Говорите, – раздался в телефонной трубке мягкий, чуть протяжный голос.
– Слушать мало. Надо слушать внимательно, Иван Альбертович.
– С кем я разговариваю? – Голос на том конце провода стал сух и резок, вмиг потеряв свою первоначальную мелодичность.
– Вам звонят искренние друзья. Из «Пирамиды». Нам бы очень не хотелось, чтобы вы либо ЕАК пострадали чисто по незнанию обстановки. Делимся информацией: определенные круги не желают дальнейшего существования кабака «У Миши». И не суть важно, по каким причинам. Михаилу Килину предстоят крупные платежи – пусть платит. Отсрочка исключается, будь вы хоть десять раз его другом. Принимая во внимание серьезные убытки вашей корпорации...