Братва

Монах Евгений

– Тайны мадридского двора, – подвел итог опер. – Вот ты и разберись хорошенько в их иерархии. Главное: пробей, кто у вас торгует наркотой, основных поставщиков... Есть сведения, что гостиницы – только «крыша» для наркобизнеса. Надо оперативно проверить эту наколку. Ну как? По рукам, или в камеру тебя закинуть?

Гришка скрепя сердце пообещал свое содействие. Монах, ясно, мужик неплохой, но личная шкура все же дороже. Покидая квартиру проститутки, менты, посмеиваясь, великодушно предложили Гришке продолжить так некстати прерванное милое занятие, но он даже смотреть не мог спокойно на эту продажную

тварь и вышел почти следом за ними, громко хлопнув дверью. По дороге в гостиницу взял с себя слово, что прежде, чем заваливать телку на живот или спину, будет непременно проверять год ее рождения. Даже если на вид ей не меньше сорока...

– Вот так все и было, – закончил исповедь мертдотель, уперев взгляд в пыльный бетонный пол подвала. – Что мне оставалось делать?

– Козел! – сказал, как плюнул, Цыпа. – Надо было Михалычу или мне сразу цынкануть. Как верно говорит Михалыч – безвыходных положений в природе не существует!

Эта оптимистичная сентенция явно противоречила действиям соратника. Выдернув из-под куртки «АПС» и щелкнув затвором, Цыпа приставил дуло глушителя к затылку Гришки. Тот, продолжая сидеть на полу, и не думал сопротивляться или молить о пощаде. Просто зажмурил глаза. Это мне понравилось.

– Нет, – ответил я на вопрошающий взгляд Цыпы. – Не стоит. Гришка может еще сгодиться.

– Только земляным червям, – не спешил убирать свою гаубицу телохранитель, надеясь, что я все же передумаю. – Вывезу дятла в продуктовом фургоне за город и сховаю так, что сам потом не найду. Все будет чисто, Монах.

– Нет! – начиная раздражаться, повторил я. – Гришка честно все рассказал и заслужил по крайней мере...

– Крайнюю меру! – перебил Цыпленок.

Его хлебом не корми – дай только вволю пострелять по живым мишеням. Основной кайф в жизни он ловит не от наркотиков и женщин, а отправляя ближних своих в мир иной. Психология такая, что тут поделаешь.

– Заслужил, – не обращая внимания на соратника, продолжил я, – чтоб его судьбу не решали сразу одним махом, не прошевелив по уму все дело в целом.

С огорченным видом телохранитель убрал, наконец, волыну обратно в наплечную кобуру и, вздохнув, поинтересовался с явным сарказмом:

– И что же прикажешь с ним делать? Может, премию выдать за откровенность?

– Очень перспективная идея, – сказал я, с удовольствием наблюдая отразившееся в глазах Цыпы изумление. – Обмозговать сперва надо. Поспешишь – людей насмешишь. Сейчас отведи Гришку в его номер и Фунту скажешь, что приболел мэтр децал, пусть пока временную замену ему подберет. Понятно, что больному требуется внимательный и заботливый уход. Приставь к нему сиделкой какого-нибудь надежного мальчика...

Пока Цыпа выполнял полученные от меня ценные указания, я, запасшись свежим пивом из холодильной камеры, вернулся в малый банкетный зал. Скоро Цыпа нарушил мое одиночество.

– Все сделал, – доложил, усевшись напротив.

– Кого приставил?

– Карата.

– Лады. Правильно проинструктировал?

– Само собой. Глаз с мэтра не спустит. Если что – махом башку тому открутит, мужик бывалый.

– В курсе. Ладушки! Так что же предпримем в данной прояснившейся ситуации?

– Может, Кожевникову этому путевку в Сочи организовать? За счет фирмы?

Аккуратненько, под простой несчастный случай...

– Не покатит, – немного подумав, отверг я. – Если он вдруг под машину угодит или с балкона выпадет, РУОП всю оставшуюся жизнь пасти нас будет. В роковую случайность навряд ли уверуют. Не окончательные лохи, поди. Но кое в чем ты прав. Опером надо заняться вплотную, не откладывая в долгий ящик.

– Правильно, – поддержал Цыпа. – Районный всего-то оперуполномоченный, а храповик сует, как большая шишка. Отшибить храповик – и все дела!

– Ладно, – подвел я черту дискуссии. – Давай пока что приговорим пивко. А потом отвезешь меня до хаты. Обмозговать все надо без суеты. В одиночестве, давно засек, мысли и идеи значительно плодотворней в башке размножаются.

Вечером мы довольно-таки уютно сидели втроем. Я, опер Инин и коньячный «Наполеон». Так как последний был иностранец и совсем неразговорчив, если не считать регулярного побулькивания при наполнении рюмок, то приходилось скромно довольствоваться собеседованием со старшим городским опером отечественного розлива.

– А чего ты все в майорах зажигаешь? – полюбопытствовал я. – Давно пора подполковничьи погоны купить! Или скуп до безобразия?

– Звание покупать, как картошку, неприлично и ниже моего достоинства, – икнув, высокопарно высказался продажный мент, протестующе отгораживаясь от меня своей мясистой лопатообразной ладонью. – Вот если тебя сдать коллегам со всеми потрохами – враз бы очередное звание присвоили! Хе-хе!

– Не отвечаешь уже за базар, майор! Такие заявления чреваты пулевым сквозняком для твоих собственных потрохов. – Набычившись, я тяжело уставился в переносицу опера.

С удовлетворением отметил, что достиг желаемого результата. Хмельная ухмылка исчезла с лица майора, сменившись на кривоватую улыбку.

– Это же просто юмор, Монах. Неуместный, согласен, но ты слишком уж все всерьез воспринимаешь. Сам подумай – это же нереально. Если я начну показания давать, мне не повышение светит, а рядом с тобою у «стенки» стоять!

– Ладушки! – смилостивился я, берясь за бутылку. – Давай-ка еще хапнем за нашу добрую дружбу. Она ведь у нас до доски гробовой, или, как ты с юмором говоришь – до «стенки».

Инин выпил без всякого удовольствия, нахмуренные пшеничные брови указывали на то, что тост мой навел его на весьма невеселые мысли. Я решил поднять настроение начинавшего раскисать мента. Благо знал для этого беспроигрышный, проверенный способ. Шлепнув перед Ининым упитанную пачку долларов, пояснил:

– Держи на мелкие расходы. Твой месячный гонорарчик.

Баксы мигом пропали, зато на лице опера появилось веселое выражение довольства и искренней радости. Забавно, но есть вот такие приземленные, мелкие людишки, для которых обыкновенные денежные знаки составляют главную цель и смысл в их глупой жизни. Они не врубаются, что деньги всего лишь средством для достижения цели являются.

– Любопытно, куда ты бабки тратишь? – спросил я, не удержавшись.

– На черный день откладываю. Ты ведь не вечен, – цинично заявил Инин. – Источник в любой момент может высохнуть. Приходится быть предусмотрительным. Не желаю, Монах, на бобах остаться, возраст уже не тот.