Братство

Боуден Оливер

– Боюсь это невозможно.

Эцио развел руками.

– Тогда ты не оставляешь мне выбора!
– Он быстро приблизился к ней, не забывая об осторожности. У нее были длинные ногти.

– Стража!
– закричала она, в мгновение ока превращаясь из дворянки в гарпию, и хлестнула его по глазам ногтями, так что Эцио едва успел перехватить ее запястья. Вытащив из кожаного мешочка на поясе кусок бечевки, он вывернул руки Лукреции за спину и быстро связал запястья, потом швырнул ее на землю и наступил одной ногой на платье, не давая девушке вскочить и убежать. После этого Эцио обнажил меч и кинжал, и застыл, готовый лицом к лицу столкнуться со

стражниками, спешащими от здания на помощь госпоже. К счастью для Эцио, они хоть и были крепко сложены, но оказались легко вооружены и не носили кольчуг. Эцио не мог поменять позицию, потому что не мог позволить Лукреции вырваться и убежать (она уже попыталась укусить его за лодыжку, защищенную сапогом), поэтому пригнулся, уворачиваясь от клинка первого из подбежавших стражников и ударил того по незащищенному боку. Тот упал. Второй был более осторожен, но, заметив рычащую на полу Лукрецию, кинулся вперед, атакуя Эцио. Он ударил Ассассина в грудь, но Эцио отбил удар вверх, сцепив оба клинка гардами, а потом, взмахнув левой рукой, послал кинжал прямо в голову противника. Стражник рухнул на землю. Последний, пользуясь тем, что Эцио не мог воспользоваться оружием, бросился вперед. Эцио резким движением кинул клинок, который, вращаясь, полетел вперед, к новому противнику. Последний стражник был вынужден вскинуть меч в попытке отбить лезвие, но было поздно - клинок порезал руку. Тот поморщился от боли, но сделал шаг вперед, замахнувшись мечом на Эцио. Ассассин восстановил равновесие и со злостью вонзил кинжал в тело атакующего. Все было кончено. Стражники лежали вокруг мертвые, а Лукреция впервые за все время заткнулась. Тяжело дыша, Эцио рывком поставил пленницу на ноги.

– Пошли, - приказал он.
– И не пытайся кричать, а то вырву тебе язык.

Он потащил ее к двери, через которую ушел Пьетро, и вскоре оказался в коридоре. Эцио потащил упирающуюся Лукрецию вниз, к тюремным камерам.

– Спасаешь принцесс из замка? Как романтично!
– зло выплюнула Лукреция.

– Заткнись.

– Полагаю, ты считаешь, что обвиняя, сея хаос и убивая всех, кого пожелаешь, ты послужишь великой цели?

– Я сказал: заткнись.

– Чего ты добиваешься? Чего? Разве ты не знаешь, насколько мы сильны?

Эцио в нерешительности замер на лестнице, ведущей вниз.

– Куда?
– спросил он девушку.

Она засмеялась, не удостоив его ответом. Эцио встряхнул ее.

– Куда?

– Налево, - буркнула она.

Она некоторое время молчала, но потом снова заговорила. На этот раз Эцио не стал ее перебивать. Теперь он знал, куда идти. Она пыталась вырваться из захвата, поэтому Ассассин сосредоточился на двух задачах: во-первых, не дать ей вырваться, а во-вторых, быть готовым к засаде охранников, защищающих замок.

– Знаешь, что стало с семьей Пацци во Флоренции, когда ты сломил их? Твой дорогой друг Лоренцо, так же известный как Великолепный, завладел всем их имуществом и бросил Пацци в тюрьму. Всех их! Даже тех, кто не был замешан в заговоре против него.
– Эцио невольно вспомнил, как Катерина отомстила тем, кто поднял против нее восстание в Форли. Меры принятые ей были куда более жестоки, чем те, что предпринял Лоренцо, которые выглядели попросту мягкими. Эцио отогнал эти мысли.

– Женщинам было запрещено выходить замуж, надгробные плиты семьи были стерты в порошок, - продолжала Лукреция.
– Целые поколения были вычеркнуты из исторических книг. Пуфф! Так просто!

Но их не пытали и не казнили, -

подумал Эцио. Вполне возможно, что в то время и в тех условиях действия Катерины были необходимы. Тем не менее, за эту жестокость Катерине пришлось заплатить преданностью людей, на которых она раньше могла положиться. Возможно, именно поэтому Чезаре удалось взять Форли.

Но Катерина все еще оставалась ценным союзником. Эцио должен был об этом помнить. И еще о том, что нужно подавить все чувства, - воображаемые и реальные, - которые он испытывал к ней.

– Ты и твои друзья-ассассины игнорируете последствия ваших действий. Вы довольствуетесь тем, что приводите все в движение, но не думаете о последствиях!
– Лукреция остановилась, чтобы вдохнуть воздух, и Эцио грубо дернул ее за собой. Но это не заставило ее замолчать - В отличие от тебя Чезаре закончит начатое и принесет мир в Италию! Он убивает ради высшей цели, - опять-таки в отличие от вас!

– Невежественность и бездеятельность делают из человека легкую цель, - возразил Эцио.

– Говори что хочешь, - ответила Лукреция, заметив, что ее слова достигли цели.
– В любом случае, я говорю впустую, ты - лицемер!

Они добрались до камеры.

– Помни, - прошептал Эцио, обнажив кинжал, - если попытаешься позвать охрану, твой язык...

Лукреция тяжело задышала, но не произнесла ни звука. Эцио осторожно двинулся вперед. За столом сидели и играли в карты два охранника. Ассассин швырнул Лукрецию на пол и прыгнул на стражников, убив их прежде, чем они успели среагировать. Потом он обернулся и бросился за Лукрецией, которая вскочила и побежала туда, откуда они только пришли, призывая на помощь. В два прыжка Эцио догнал ее, заткнул одной рукой рот, а второй прижал к себе, развернул и потащил к камере Катерины. Лукреция попыталась зубами прокусить руку в перчатке, но, видя бесполезность своих действий, сдалась и обмякла.

Катерина уже стояла возле решетки, которую Эцио оставил открытой.

– Привет Лукреция, - проговорила, неприятно улыбаясь, Катерина. – Как же я по тебе соскучилась!

– Иди нахрен, шлюха!

– Как всегда очаровательна, - сказала Катерина.
– Эцио! Подтащи ее ближе, я возьму ключ, - обратилась она к Ассассину, который тут же выполнил ее приказ. Он увидел, как ладонь Катерины коснулась груди Лукреции, скользнула между ними и вытащила ключ, висевший на черном шелковом шнуре.

Катерина протянула ключ Эцио, тот быстро отпер дверь. Тот же ключ отлично подошел к замку на цепях - Катерина по-прежнему была прикована к стене. Как только цепи были сняты, Эцио затолкнул в камеру Лукрецию.

– Стража! Стража!
– закричала Лукреция.

– Да заткнись ты, - огрызнулась Катерина, схватила со стола стражников грязную тряпку и засунула этот кляп Лукреции в рот. Эцио веревкой связал ноги Лукреции, а потом захлопнул дверь в камеру и надежно ее запер.

Эцио и Катерина посмотрели друг на друга.

– Мой герой, - сухо улыбнулась она.

Эцио проигнорировал эти слова.

– Ты сможешь иди?

Катерина попыталась, но пошатнулась.

– Не думаю - кандалы, в которые они меня заковали, натерли ноги.

Эцио вздохнул и поднял ее на руки. Ему придется бросить ее, словно куль, если они натолкнутся на стражу и ему потребуется быстро достать оружие.

– Куда?
– спросила она.

– Сперва в конюшни. А оттуда нам удастся быстро уйти.

– Почему ты спасаешь меня, Эцио? Нет, правда. Форли взят, и я для тебя бесполезна.