Братство Астарты
Шрифт:
— Ну что там? Не томи!
Сотник обвел своих бойцов хитрым взглядом:
— Если поднять вот эту плиту, то расстояние между балками позволит даже тебе, Кот, свалиться на горожан, как снег на голову.
Сказанное вслух превратило еще только зревшие мысли в готовое решение, и он сам радостно просиял:
— А! Что скажете, черти?!
Восторженный гул был ему ответом:
— Ну, Быстрый, ты даешь!
Ветераны с оживившимися лицами подходили и хлопали Лаву по плечу. Молодежь тоже норовила протиснуться и прикоснуться к величию своего вождя. В этой, казалось бы, хаотичной толчее
Сотник, подняв руку, успокоил своих бойцов:
— Тихо, тихо! Пока рано радоваться, все еще впереди! Начнем на исходе ночи, сейчас опасно — еще услышат подозрительную возню и поднимут тревогу.
–
В башне опять царила мертвая тишина, венды дремали в полной темноте. Свет не проникал в помещение, и о времени судил только Лава по своим, одному ему понятным ощущениям. Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и размышлял. Нужно было успокоиться и все хорошенько продумать — погубить могла любая мелочь. Лава старался, но сосредоточиться не удавалось, в голову лезла всякая ерунда: обрывки фраз, картинки из прошлого. Почему-то вспомнилась Лирина, ее абсолютно белые волосы и бесцветные, нечеловеческие глаза. Опустив веки, он увидел себя десятилетним пацаном. Рядом с ним стоял брат, сестра и еще много других детей, а чуть в стороне — женщины. Все они пленники! Тут же громко спорят их хозяева, тонгры, такие же светловолосые и белоглазые, как и Лирина. Тонгры напали на городище внезапно. Была пора большой охоты, поэтому мужчин оказалось мало. Тонгры это знали и не боялись: окружили городище и шли, как в загонной охоте, чтобы никто ни сбежал. Потом весь живой товар согнали на невольничий рынок у большой реки. Детей, чтобы не разбежались, затолкали в клетки. Каждый день кого-то забирали. Так забрали сестру, потом брата, пока в один из дней он не остался один. Маленький человечек, забившийся от ужаса в самый дальний угол клетки.
Время торга заканчивалось, и покупатели с юга торопились уйти до холодов. Тонгры тоже засобирались к своим стойбищам. Тащить с собой не проданного мальчишку-венда никому не хотелось. Скорее всего, его прирезали бы или утопили, если бы в один из дней не появилась Лирина. Она посмотрела на перепуганного юнца своими нечеловеческими глазами и сказала:
— Этого я забираю себе!
Спорить с ведьмой дураков не нашлось. Так Лава оказался в пещере самой знаменитой ведьмы тонгрийских лесов. Сначала было страшно. Он пытался бежать, но каждый раз, блуждая по лесу, выходил обратно к пещере.
Лирина смеялась:
— Не получилось? Ничего, попробуешь в следующий раз, но прежде чем бегать по лесу, ты должен… — Следовал длиннющий список домашних работ и жесткий взгляд: — За это спрошу строго!
Шли годы. Мальчишка вырос. Юный мужчина превратился в отличного охотника, следопыта, воина, в кого угодно, но только не в колдуна. Лирина злилась. Лава не видел эманации духов, не мог пересечь черту потустороннего мира. Темная сторона не принимала его!
В один из дней она сказала ему печально, но решительно:
— Ты слишком земной, мой мальчик. Я ошиблась! Уходи, я не могу тратить на тебя свое время!
Лава обиделся. Он привык к этой женщине. Столько лет охотился
Много повидал Лава на своем пути и не раз, когда жизнь его висела на волоске, кто-то словно прикрывал его, нашептывал ему верные решения. Он не знал, зачем могущественная колдунья спасла его тогда, мальчишкой, и почему продолжает защищать сейчас, но чувствовал, что когда-нибудь за все придется заплатить, и цена будет высока!
Тишина вдруг стала такой густой, что начало закладывать уши. Тяжесть давила на веки, сон кружил Лаву, окутывая, словно теплые шкуры. Глаза закрылись, и его подхватило, кружа и укачивая, как младенца.
Сначала появился голос, глухой и скрипучий — он никогда его не забывал. Затем лицо. Бесцветные глаза смотрели в самую сущность Лавы. Наконец плотная молочная пелена разорвалась, и бестелесная женщина, проскользнув, присела рядом с ним.
Губы Лавы растянулись в улыбке:
— Лирина! Кто же сейчас стирает твои белоснежные платья?
— Неважно! — В голосе призрака вдруг послышалась так хорошо знакомая ему ледяная ирония: — Кто бы то ни был, он это делает лучше, чем ты. Тебе это никогда не давалось!
— Я старался!
— Я знаю! — Лирина мягко положила миниатюрную холодную ладонь на глаза венду. — Посмотри! Что ты видишь?
— Ничего! — Перед глазами Лавы стелился лишь грязно-серый туман.
— Посмотри внимательно, напрягись! Это очень важно! — В голосе призрака зазвучала тревога. — Я знаю, ты другой, но ради себя, ради своих ребят, постарайся! Видишь черту, черную линию на полу? Перешагни ее, или все до единого умрут!
«Вот и цена! — вдруг явственно осознал Лава. — Она берегла меня для такого момента, и он наступил! Вот она — граница тьмы!»
Он взглянул на жирную черную полосу, пересекающую комнату, и вздрогнул. Чего только она с ним не делала тогда, каких только заклинаний не накладывала, а он все равно не видел. Не мог он, как она ни хотела, соприкоснуться с тьмой, а вот сейчас смог. Что изменилось?
— Перешагни ее, и ты всех спасешь! — призрак Лирины почти закричал. — Торопись!
Ведьма провела открытой ладонью перед его лицом, и туман рассеялся. Лава увидел своих бойцов. Все безмятежно спали — кто вытянувшись, кто свернувшись калачиком. Дикий Кот сладко похрапывал, подложив под голову сапог.
— Или будет так!
Она махнула рукой в другую сторону, и картинка изменилась. Вместо спящих на полу валялись изуродованные трупы. Весь пол был залит кровью. Страшные колотые раны, разбитые головы и отсеченные руки! Видно было, что рубили и кололи в спешке, в темноте, куда придется и как придется.
Лава встал и подошел к линии.
— Хорошо!
Произнес он, зная: обратного пути не будет, с этого момента он будет видеть и делать то, что превратит его жизнь в кошмар. А может, и не только жизнь. Уж сидеть за столом великого Оллердана во дворце павших ему теперь точно не придется.