Братство Астарты

Емельянов Дмитрий Анатолиевич

— Тогда, я не понимаю в чем ваше предложение, пока это больше похоже на приказ!

В душе Акси все еще кипело возмущение этим бесцеремонным вторжением в его жизнь, но на незнакомца это не произвело никакого впечатления.

— Ты не понял, никакого предложения еще не было. Это всего лишь проверка, твой так сказать вступительный взнос, а предложение последует только, когда Сартара будет подчиняться каждому твоему слову.

Акциний надолго замолчал обдумывая все услышанное, и наконец, все же решился на вопрос.

— А если нет? Если я не захочу участвовать в ваших грандиозных и непонятных планах?

На лицо странного человека легла печальная

тень.

— Тогда выходит, хорошие люди в тебе ошиблись, и значит, ты не нужен! Ты просто слабый и опасный свидетель, который должен исчезнуть! Скорее всего, вы закопаете кристалл здесь, а потом умрешь ты, умрут эти двое!

Он кивнул в сторону лежащих парней.

— Хотя нет, вон того, что так здорово владеет ножом, я, пожалуй, верну обратно, а то мой друг Го уже порядком поизносился и уж очень сильно привлекает внимание.

Бедняга Мера аж побелел от ужаса — перспектива бродить за колдуном живым трупом вогнала его в полный ступор. Но Акциний упорно не желал признавать за собой чувствительной сентиментальности:

— Откуда такое доверие? Я ведь могу сдать вас Трибуналу.

Странник скептически скривил губы:

— Отнюдь! Никакое это не доверие — это называется правильный расчет. Я посмотрел на твою прошлую жизнь, заглянул в судьбу и перспективы будущего. Ты ни разу в жизни не нарушил данного тобой слова, и клятва для тебя не пустой звук. Твое будущее не однозначно, а значит, все возможно. Я знаю, ты не ценишь свою собственную жизнь, но жизнью вот этих парней точно расплачиваться не станешь. Вы теперь связаны: если ты не справишься, то умрут все, и я обещаю, Акси, эти двое будут долго мучиться на твоих глазах, прежде чем умрут.

Акциний тяжело вздохнул: времена меняются, а правила нет — всегда и во всем правит сила! Он еще подумал и добавил:

— Допустим, я соглашусь. Что мне делать с кристаллом?

Глаза незнакомца залучились иронией:

— Беречь! Беречь как зеницу ока! От него теперь, Акси, напрямую зависит твоя жизнь!

Глава 30

Год 121 от первого явления Огнерожденного Митры первосвятителю Иллирию .

Лагерь Великой армии под стенами Ура

Наблюдательный пункт для наследника выбрали на заросшей соснами скале: отсюда открывался прекрасный вид на долину, а плотный строй деревьев скрывал конницу от защитников города. Катафракты забирались сюда всю ночь, а венды подошли к рассвету. Лава тут же присоединился к штабу командования, но Василий не удостоил вниманием варварского вождя. Доклад принял магистр имперской конницы, приветливо кивнувший сотнику.

В империи издавна сложилась традиция: наследник престола носил титул деспота и магистра эквитум, то есть командующего императорской конницей. Командовать кавалерией — хлопотное и утомительное занятие, требующее больших знаний и опыта. Естественно, у деспота Василия всегда находилось множество других, более интересных и «важных» дел, а панцирной конницей фактически командовал старый и опытный патрикий Марий Дориан. До войны это положение всех устраивало, но с началом кампании, особенно после победы в долине Варда, Василий вдруг возомнил себя великим стратегом. Его перестала устраивать роль парадного командующего, и он всячески старался проявить неожиданно открывшиеся ему одному таланты. Старого кавалериста Дориана, это, конечно, здорово раздражало, но все попытки вразумить царственного юнца ни к чему хорошему не приводили. У него была своя компания из отпрысков самых аристократических

родов, которая без устали прославляла полководческие таланты наследника. Василий был не глупым человеком и, пожалуй, в глубине души всё понимал, но лесть изо дня в день — против такой заразы защиты не существует. К тому же наследник обладал совершенно жутким для руководителя качеством: он любым словом, жестом, каждым движением демонстрировал презрение ко всем, кто его окружал, совершенно того не замечая. Его положение и привычки привели к тому, что вокруг деспота собрались люди такого специфического сорта, рядом с которыми честному рубаке Дориану и его офицерам даже стоять было тошно. Василий это чувствовал и отвечал тем же. Между деспотом и командующим произошел раскол и, учитывая, кто есть кто, дни Мария как магистра были сочтены.

Сейчас патрикий Дориан пытался втолковать своему багрянородному командиру все минусы их теперешней позиции.

— Ваше высочество, нам необходимо продвинуться ниже. Отсюда слишком далеко до городских ворот. — Магистр конницы поморщился, ему было неприятно, что приходится объяснять прописные истины. — Больше четырех верст. Галопом в полной броне наши лошади не пройдут и половины.

Василий неопределенно пожал плечами:

— Не преувеличивайте, патрикий. Что вы все время ворчите, как старый дед!

Слова наследника привели Дориана в бешенство. Он с трудом сдержался, но попытался еще раз:

— Даже если лошадям каким-то чудом удастся продержаться, то они будут вымотаны до предела. Ни о какой полноценной атаке не может быть и речи.

Стоящий рядом с Василием его ближайший друг и логофет двора наследника Аврелий Марон панибратски похлопал старого патрикия по плечу:

— Да не переживайте вы так, там лишь жалкие сарды. Мы их раздавим даже шагом. Вспомните, как они драпали в долине Варда!

Василий самодовольно улыбнулся. Битва уже стала легендой, и с каждым днем обрастала все новыми и новыми подробностями, где деспот империи разил врагов десятками и сотнями.

— Право слово, Марий. Не будем ссориться. Посмотрите вниз, — он благодушно указал рукой. — Лучшего наблюдательного пункта нам не найти.

Поняв всю безнадежность своих попыток, Дориан произнес с каким-то уже отчаянием в голосе:

— Вид отсюда прекрасный, но разве я об этом, Ваше Высочество?

Василий даже не ответил. Внизу легионы пересекли ров и пошли на штурм. Свита наследника радостно загомонила, и кто-то с притворным испугом пискнул:

— Смотрите, как дикари бодро пошли. Как бы они всю славу не забрали себе!

Аврелий обернулся на голос и презрительно бросил:

— Никогда! Варвары без поддержки имперских легионов мало на что годны.

Василий согласно кивнул:

— Они, конечно, научились у нас кое-чему, но посмотрите, насколько они далеки от идеала.

От глупости придворных вояк у Лавы начали вянуть уши, и он подошел к магистру конницы:

— Мой господин, сотня готова выдвигаться на позицию.

Эти слова вдруг вызвали неожиданный интерес у Василия.

— А, варвар, подойди ко мне — хочу посмотреть на главную надежду нашего великого фесалийского стратега!

Лава вышел вперед и встал перед деспотом. Взгляд водянисто-голубых глаз Василия уперся в стоящего перед ним варвара:

— Готовы ли твои воины отдать жизнь во славу императора?

Губы наследника непроизвольно презрительно скривились, и волчье чутье Лавы заныло предчувствием опасности, но пока он не мог понять почему. Он ответил так, как посчитал нужным:

— Вся мои люди давали клятву верности базилевсу!